Читаем Бык в загоне полностью

Через пару часов, раскланявшись с гостеприимными хозяевами, Никитин отвез Вику домой и отправился на встречу с Леной.

Яркие блики весеннего заката причудливо играли на полированной поверхности капота автомобиля, отражаясь в окнах двухэтажного здания офиса туристической фирмы.

Лена впорхнула в салон спортивного «опеля», благоухая французскими духами.

— Привет, — девушка склонилась для поцелуя.

— Привет, — отозвался Сергей.

— Ну, куда поедем? — весело прощебетала она, удобнее усаживаясь в кресле.

— Домой, — кратко ответил Никитин.

— К тебе?

— Нет, к тебе.

На минуту зависла пауза. Лена все продолжала улыбаться, затем, нарушив молчание, спросила:

— Ты что, сегодня занят?

— И сегодня, и завтра, и всегда, — Сергей отвечал рассеянно: его не отпускали слова Доктора о возможной провокации со стороны его новых знакомых.

Улыбка медленно растворилась — теперь Лена была серьезна как никогда.

— Все дело в том, что я женюсь.

— Понятно, — спокойно ответила она, как будто речь шла о чем-то обыденном.

— Извини, — Писарь смутился.

— А ты ни в чем передо мной не провинился. Я никогда никаких прав на тебя не имела, — она старалась, чтобы ее голос звучал беззаботно, когда-нибудь это должно было произойти. Надеюсь, мы останемся добрыми друзьями, быть может, я еще стану другом семьи.

— Не хочу тебя расстраивать, — тихо произнес Сергей, — но скорее просто друзьями.

Весь оставшийся путь они проехали молча.

Лишь у подъезда своего дома она сказала:

— Паспорт-то привез?

Никитин протянул документ.

— До завтра, — попрощался он.

— Пока, — по ее щекам катились предательские слезы.

Сергей сделал вид, что не заметил этого.

* * *

К автосервису в Строгине Никитин подъехал без опоздания.

Заметив парней, ожидающих его рядом с черной «девяткой», он подал им знак следовать за собой.

Две машины двинулись в сторону кольцевой автострады. Немного не доехав до нее, Сергей остановился и вышел навстречу недавним знакомым.

Сергей с Володей приветствовали его широкими улыбками.

Едва они успели пожать друг другу руки, как с двух сторон дороги выскочили три белых «жигуленка». Из распахнувшихся дверей вновь прибывших машин к ним устремились несколько человек в гражданской одежде со вскинутыми стволами пистолетов.

Один из бегущих, на ходу доставая красную корку удостоверения, выкрикнул:

— Стоять, руки на машины, милиция!

Никитин послушно уперся о крышу своего автомобиля. К нему подскочили двое оперативников, один из которых приставил к нему пистолет, а второй быстрыми, но точными движениями ощупал задержанного с ног до головы в поисках возможного оружия.

Сергей с Володей, по-видимому, оказались в такой ситуации впервые, поэтому не сумели отреагировать должным образом, из-за чего были сбиты профессиональными ударами на землю, лицом вниз. На их запястьях защелкнулись наручники.

В результате осмотра у Володи из-за пояса был извлечен пистолет «ТТ».

Старший из группы, спокойно повертев оружие в руках, сказал:

— Этого в отделение, — и пальцем указал на Никитина, — а этих, — он кивнул в сторону распластавшихся на земле парней, — на явочную квартиру.

Ребят посадили в разные машины, доставили в одну из квартир еще не заселенной новостройки и развели по разным комнатам.

Войдя в помещение, где на полу, покрытом пестрым линолеумом, лежал Володя с заведенными за спину руками и где не было никакой мебели, кроме единственного табурета, старший представился:

— Старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска майор Петрило.

Он выдержал небольшую паузу, а затем начал допрос:

— Фамилия, имя, отчество, год рождения?

Володя, еще не до конца осознавая происходящее, молчал.

— Молодой человек, настоятельно советую вам отвечать на вопросы. Двести восемнадцатая статья у тебя уже в кармане, будешь ерепениться, припишем и наркоту, — сказал майор, доставая из кармана пакетик с зеленой травкой.

Задержанный угрюмо насупился, обдумывая услышанное. В тюрьму ему, разумеется, не хотелось.

За считанные секунды перед ним возникла перспектива: или вольготная жизнь с кабаками, пьянками, шлюхами, или унылые деревянные нары в серой камере, которую он видел по телевизору.

Опер не торопил его с ответом.

— Шпырин Владимир Петрович, семьдесят первого года рождения, пробурчал парень.

— Так-то лучше, — оскалился Петрило, — а фамилию дружка?

— Пусть он сам вам скажет, — огрызнулся Володя.

— А ты не можешь?

— Могу, но не хочу.

Майор опустился на табурет.

— Не строй из себя блатюка. Ты «первоход», зелень неученая, — майор намеренно использовал блатной жаргон, — будешь оказывать содействие, глядишь, и условным сроком отделаешься.

— Больше ничего не скажу, — отрезал Володя.

Майор пристально посмотрел в лицо парня, лежащего на полу, и зловеще произнес:

— Жаль, думал, с тобой договоримся. Столбенко с Бесовским, — обратился он к кому-то в коридоре, — клиент созрел.

На призыв старшего в комнату ввалились два здоровенных детины с тупыми садисткими рожами и выжидательно замерли около пленника.

— Смотрите, чтоб не сдох, — предупредил майор, — ему еще суд предстоит, — и Петрило скрылся за дверью.