Читаем Бусый Волк полностью

Его оглушил, сбил с ног страшный удар дубиной по затылку. Молодой богатырь глухо зарычал и опять начал вставать, но за первым ударом посыпались ещё и ещё. Удары совсем не болезненные, доносившиеся как будто издалека, сквозь вязкую толщу воды… вода была багрово-красной и липкой… она заливала горло и глаза, не давала вздохнуть, мешала подняться… Потом он совсем перестал что-либо чувствовать, провалился в блаженное забытьё.

Окровавленное, безжизненное тело оттащили волоком и бросили на дороге. На той самой, по которой недавно проехала со свитой юная госпожа. Дорога – скверное место, на долгой памяти рода по ней ничто хорошее не приходило. Люди там появлялись неизвестно откуда и исчезали неизвестно куда, да и вправду ли это люди? Пусть дорога заберёт Итерскела. Пусть заберёт его, да и не возвращает.

Итерскел не чувствовал, как его за ноги тащили по лесу, оставляя кровавый след на зелёном боровом мху, задевая головой торчавшие из земли корни. Его дух плавал уже не здесь. Итерскел весело и легко бежал по прозрачному сосновому лесу, сквозь косые лучи солнца и лёгкий туман, поднявшийся над болотцем. Радостно и нетерпеливо бежал он туда, где его давно ждала мама. Скорее бы добежать, упасть на колени, уткнуться лицом в тёплые ладони…

Вот тогда будет всё хорошо.

Он расскажет ей обо всём, что успело случиться с тех пор, как она ушла от него, расскажет обо всём без утайки. В том числе и о том, как пошёл биться за неправое дело, как едва не отправил на смерть женщину по имени Мангул и её сына-подростка. Спасибо Предку, скажет он маме, Предок уберёг, не позволил неподобное совершить…

«Что же ты так, сынок?» – опечалится мама, но он попросит прощения, и мама сразу простит его, как прощала всегда. Мама не может не простить…

…Только не добежал до неё в тот раз Итерскел. Дорогу ему преградил царственный зверь. Огромный, исполненный мудрости, достоинства и величия. В тёмно-бурой густой шубе, с серебряной проседью на морде и широченной груди. Прародитель Медведь.

– Здравствуй, батюшка Лесная Ягода, – невольно заробев, поклонился ему Итерскел.

– И ты здравствуй, малыш… Только именем этим ты меня не зови. Его придумали мои несмышлёные медвежата, когда по глупости взялись пробовать силу, но приобрели только Страх. Страх перед всем миром, даже перед своими предками-медведями… Как будто предки могут чем-нибудь навредить своим глупым правнукам, заблудившимся на свете!

Старый Медведь говорил грустно и совсем не сердито.