Читаем Буря полностью

— Такое вот странное, стихотворение — там еще ниже приписка была уже нашего эльфийского переписчика: «Рукопись найдена в пустующем домике, на берегу реки — перо осталось лежащим на столе, окно перед ним распахнуто». Стало быть — унес того поэта ворон. Писал он эти строки, и уже на смерть свою глядел… А я, с тех пор, долго боялась воронов… Потом — эта история, которую я вам в темени рассказала. Теперь и сама поверить не могу, что все это на самом деле было — словно сон бредовый промелькнул!.. Но теперь — неужто это он вернулся?!

Пока Лэния рассказывала, ворон кружил над ними, а эльфийский конь испуганно храпел, все порывался куда-то бросится, но Аргония могла его удержать. Наконец, ворон слетел ему на затылок, и, не обращая внимания на Лэнию, обратился к Аргонии:

— Можно помочь твоему суженному. Он, действительно, очень страдает сейчас. Хочешь сказать: «Мы уже встречались» — да, да — конечно, мне приходится поспевать сразу во многих местах — все-то волнуюсь о вас, людях. Тебе не хочется терять время? Так я тебе дам крылатого коня — он тебя в несколько мгновений перенесет туда, где вороны кружат.

Сначала в Аргонии вспыхнул гнев — ведь — она помнила выходку, когда этот же ворон не дал ей договорить с отцом, но, вместе с Маэглином бросил к стенам Эрегиона — однако тут мучительный, совершенно невыносимый порыв вспыхнул в душе ее, и она резким движеньем перехватила ворона, почувствовала холод, ледяными осколками прожегший ее до самого сердца, однако, все-таки, ворона не выпустила, выкрикивала:

— Хорошо, давай мне своего коня! Только — не требуй от меня ничего! Знаю — ты все с корыстными целями выделываешь… Так вот — не стану я тебе служить! То что подаешь — приму, но тебе не удастся…

— Конечно, конечно — все будет так, как предначертано. Вон и конь…

Действительно: на фоне багровеющего неба, словно черный разрез, стремительно приближался к ним конь.

— А что же с Лэнией будет? — спросила Аргония.

— Не волнуйся — я присмотрю за ней. — спокойно отвечал ворон.

— Нет — не оставляй меня с ним. — взмолилась эльфийская принцесса, затем — зашептала Аргонии на ухо. — Теперь я узнала — это Он. Когда-то я сама к нему стремилась, но ведь — это безумие было, теперь мне страшно. Не принимайте от него никаких подачек. Это ведь все им подстроено. Ежели мы будем отвечать отказом — он не станет применять силу — ему главное волю сломить…

Но ничего больше не могла вымолвить Лэния, так как рот ее оказался запечатанным. Летучий же конь опустился рядом с ними, приклонил колени, ожидая Аргонию.

* * *

В то время, когда бесы-Вэлласы объявили армиям Гил-Гэлада и Келебримбера войну, Маэглин находился в госпитали, неподалеку от Вэллиата. Причина, по которой они попали в это заведение была одинаковой — оба истощились от чрезвычайного нервного напряжения — «от постоянного надрыва» — как выразился кто-то. Эльфийские лекари уделяли им внимания больше, чем кому-либо еще, так как состояние их было действительно тяжелым, и мучались они «словно в преисподнюю попали». Вэллиат постоянно бредил о вечной жизни, и орал, так как чудилось ему, будто пришла смерть: «Вот она! Вот — старуха страшная!!!» — вопил он, указывая дрожащей рукой, в пустое пространство. Что касается Маэглина, то он, конечно — надрывался из-за «новой жизни», из-за того, что все счастье ускользнуло от него, в несколько мгновений. Лекарям, которые их лечили, многие болезни, в том числе и душевные, удалось излечивать — тут же они только руками разводили, да вздыхали — немного, впрочем, все же облегчая эти мученья.