Читаем Буря полностью

И вот он подвел стрекозу вплотную к Робину; и опять нажав какой-то неприметный рычажок, достал ножик, и поднялся — при этом он продолжал жать на педали; и вампирские крылья шумели прямо перед лицом юноши. По крайней мере, теперь дышать было легче.

Старик, крехтя от напряжения, принялся перерезать веревку — он подвел бы стрекозу и выше, чтобы можно было не вставать, а только вытянуть руку, и перерезать нить, однако сделать этого он не мог, так как с потолка свешивались твердые, темно-бурые наросты, и крылья, ударившись, неминуемо разорвались бы об них. Вот и приходилось ему так мучиться: лицо старика покрылось темно-бурыми пятнами; но он все продолжал жать на педали, и перерезать нить. А нить то оказалась столь плотной, что, даже и острый нож с превеликим трудом и очень медленно ее разрезал.

Старик настолько был поглощен своей работой, что ничего и не замечал вокруг; а вот Робин увидел, как в дальней части коридора стал выбираться из своей пещеры паук. Конечно, этому чудищу было не понять, что происходит на самом деле, а подумалось ему, что хитрый вампир, вместо того, чтобы попасться в сеть, решил украсть его добычу. Конечно, такого паук не мог допустить; и он рванулся вперед…

Робин пытался закричать, но только пронзительный свист вырвался из его единственной свободной ноздри. Нить была перерезана наполовину — пот заливал старику глаза — он вытер его — случайно обернулся; да от неожиданности и нож выронил, и педали перестал крутить: многометровое и полупрозрачное, покрытое шипами тело паука; стремительно взбиралось по паутине; и вот уже перекинулась через проход, усеянная красными глазами метровая морда. Старик вскрикнул, стрекоза начала падать — в одно мгновенье старик сообразил, и схватил Робина — он остался бы висеть с ним, а стрекоза бы разбилась, упав с пятнадцатиметровой высоты, но паук, еще больше уверившись, что этот вампир хочет унести его добычу, издал яростный вопль, и рванулся на стрекозу. Он, конечно, не ожидал, что «тело» окажется таким твердым — но и так раздался треск, и появились трещина. Стрекоза же от этого удара сильно рванула вперед — руки старика напряглись и вот сдержавшая Робина нить разорвалась; и сам он повалился вниз головою; в выемку для сидящих. Стрекоза, пролетев еще немного, начала падать; ну а старик, закрул педали; и вновь они поднялись и зависли под потолком; на этот раз, в двух десятках метрах от паутины.

Паук же, грохнулся с пятнадцатиметровый высоты на каменный пол; неудачно подвернул одну из своих шести лап, и сломал ее. Теперь он оглушал коридоры своими воплями — которые то затихали, то начинали возрастать, и каждый раз доходили до такого предела, что стены покрывались мелкой дрожью; а из дрожащего пола сильнее вырывались клубы кровяного пара. Старик стал поворачиваться к Робину, и на время перестал крутить педали — стрекоза устремилась к полу; паук, завывая, к ней; но вот уже старик склонился над Робином — закрутил педали; и стрекоза вновь поднялась под потолок. Паук ревел под нею в неистовстве; пытался подняться на дыбы, допрыгнуть до них, однако из-за сломанной лапы (а была сломана одна из задних лап) — ничего у него не выходило.

Старик же склонился над Робином, стал перерезать его панцирь; и тут же пробормотал:

— Ну — уж тут на несколько часов работы. Сначала вылетим; а потом уж освобожу я тебя; и займемся мы великим трудом, во благо ЕГО…

Эти слова старец проговорил торжественно — ну а глаза его, несмотря на усталость, пылали — он верил, что через некоторое увидит тот мир «огарков», к которому стремился все это время.

Паук не унимался. Никогда прежде, добыча не причиняла ему такую боль! Он, продолжая оглушить коридоры яростным воплем, принялся карабкаться по стенам — из-за раны у него это не удавалось; и он, не добравшись и до середины стены, повалился вниз; открывши отвратительное буро-прозрачное, огромное брюхо. Но он тут же перевернулся и поспешил к своей паутине — по ней он быстро вскарабкался, и, вытянув какие-то отростки стал разливать из них по потолку слизь — она вытягивалась вниз слоистыми, жирными полотнами; в которых было множество разрывов — эти полотна, едва не достигая пола намертво застывали, а паук, пробираясь по ним, выплескивал все новые — пробирался дальше, и, таким образом, приближался к стрекозе. Можно было, конечно, лететь дальше по коридору; но ясно было, что там, среди непроницаемых кровавых паров они были обречены — рано или поздно уткнулись в стену — это понял Робин; это же понял, взглянув на него, и старик.

И он забормотал — и в голосе его осталась еще и торжественность; но был еще и страх — даже и он понимал, что шанс проскочить невелик:

— Ну что же: сейчас быстро разворачиваемся и летим к тому проходу, по которому я сюда пролетел. Только бы проскочить возле пола.