Читаем Буря полностью

Буря

Он грубо оттолкнул ее от себя и сделал то, что сейчас ему показалось спасением из ситуации.

Разрыв пространства никогда не давался ему тяжело. А вот уходить неизвестным маршрутом было очень рисково с его стороны. Он же ни хрена не ориентировался на местности! Вынырнет не там — и все, ему конец. Голова кружилась, ноги заплетались, а Киаран все брел в ярком свечении, не зная, где окажется, когда вернется обратно.

— Ау-у-удро-о-оне! — завопил он, закрывая глаза. — Ау-у-удро-о-оне! Если ты трахнешься с этим придурком, я тебе этого не прощу!

Он в разрыве реальности, а она там, где-то, застыла в определенном моменте времени. И даже если она застыла на члене этого ублюдка, он оборвет ей весь кайф и разорвет в клочья!

* * *

Аудроне брела по хорошо освещенной улице вдоль дороги. Народ собирался группками возле разных питейных заведений и весело проводил время. И вдруг, как будто удар по голове. Боль была такой сильной, что Аудроне схватилась за виски и закричала. Ярчайший свет ослеплял, и она зажмурилась.

— Ты где была-а-а? — услышала она гневный пьяный рев над своим ухом.

Пришлось открыть глаза и, щурясь от свечения, повернуть голову.

Киаран стоял рядом и, пошатываясь, сверлил ее слишком уж жутким взглядом.

— Ты охренел? — не то от ужаса, не то от злости, произнесла она.

— Ну, хоть оде-а-ата! Или эта скотина не ста-а-ала тебя раздева-а-ать, перед тем, как трахнуть?!

Аудроне замахнулась и отвесила Киарану пощечину. Хлопок растаял в тишине разорванного пространства. Затем ее взгляд упал на его расстегнутые штаны. И она все поняла. Поняла и толкнула его в плечи!

— Сволочь! Как же я тебя ненавижу! Иди, паркуй свой член дальше! Ночь впереди еще длинная!

— Не было у меня с ней ни-и-ичего! — орал ей в лицо Киаран. — Я успел свали-и-ить! Она мне какой-то херни-и-и подлила в стакан! Стоя-я-як болит! Твою мать! Твою-ю-ю мать!!! — он схватился за голову и начал стонать.

— Что значит «успел свалить»? — насторожилась Аудроне.

— То и зна-а-ачит! — гаркнул он. — Ты с этим хорько-о-ом ушла? — простонал он, сгибаясь.

Аудроне поняла, что эрекция Киарана действительно была очень болезненной.

— Я ушла одна, — более спокойно произнесла Аудроне. — А такая эрекция бывает от «скадолуса». Его нельзя сочетать со спиртным, иначе совсем развезет.

Свечение вокруг медленно гасло, и Аудроне понимала, что скоро ее выкинет отсюда, и он вернется туда же, откуда «свалил».

— Как ты меня «выдернул» в разрыв?

— Создал ментальный кана-а-ал и выдернул!

— Через ментальный канал? — она опешила. — На расстоянии? Даже не зная, где я нахожусь?

— Я хоро-о-оший модельер, — Киаран разогнулся.

— А как удерживаешь меня здесь, если не прикасаешься?

— Я о-о-очень хороший модельер!

— И что дальше? — Аудроне пыталась разглядеть хоть что-то вокруг себя.

— Можем выпрыгнуть, но я не уве-е-ерен, что мы не окажемся замуро-о-ованными в какую-нибудь стену.

— Мы? — возмущенно произнесла она. — Верни меня туда, откуда вытащил!

— Не верну-у-у! — крикнул он.

Аудроне поморщилась. Пьяный, шатающийся, с неконтролируемым стояком в расстегнутых штанах и, вдобавок, орущий на нее! Мужчина ее «мечты», не иначе!

— Ты его лю-ю-юбишь? — Киаран покачивался из сторон в сторону, словно маятник.

— Кого? Джефа? — она подошла ближе и схватила Киарана за плечи, пытаясь удержать его на одном месте.

— Да, этого смазливого луитанского мажо-о-орика, который аккурат зажимал тебя у сте-е-еночки.

— Нет, не люблю, Киаран. Но когда-то любила, так же, как и ты когда-то любил Афину. Поэтому я понимаю, почему твои штаны расстегнуты, а ты должен понять, почему я сразу не врезала Джефу и не оттолкнула от себя.

— Мои штаны рассте-е-егнуты, потому что эта тва-а-арь собиралась отработать в переулке! Мо-о-ожет, стоило вставить член ей в ро-о-от и не мучится, раз ты-ы-ы даже оправдания себе приду-у-умать не можешь?

— Так тебя бесит сам факт, что меня к стене прижали или то, что я не собираюсь искать себе оправданий?

— Все вме-е-есте, — прохрипел он в лицо.

— Я сказала ему то, чего не следовало говорить, Киаран. Правду. И это ранило его. А я испытала жалость. Потому что прошлое не мусор, его нельзя выбросить.

— Он мать твою выли-и-изывал, а ты его жале-е-ешь?! — возмущенно засипел Киаран.

— Ты тоже Афину вылизывал. Еще и слово ей дал, что она единственная, кого ты радовать в жизни будешь! Так что мне теперь в глаза тебе не смотреть?

— Откуда-а-а ты…

— Она сказала. Точнее, не сказала, но я знаю, что сказала бы!

— Опять трансгресси-и-ирская херня, да? — он скривился.

— Да, опять трансгрессирская херня! — громко повторила она.

— Снимай трусы-ы-ы! — он уставился на нее своими черными зрачками, окруженными медным свечением радужек и темно-синим туманом белков.

— Обалдел? — она была голова снова проехаться ему по лицу.

— Трусы снима-а-ай, сказал!

— Не нужны мне твои подачки! Слово дал — вот и держи его теперь!

— Аудро-о-оне, не доводи-и-и меня, — предупредил он и начал задирать подол ее платья.

— Да что ты творишь! — она начала извиваться.