Читаем Бунтарь Гейдж полностью

— Все будет хорошо, — говорит она, ее голос напрягся. Лоб вспотел, но руки действуют уверенно.

— Я не знаю, док, — говорю я, притворно кашляю, а затем сразу же сожалею об этом. Что-то острое ударяет меня в живот, и чувствую, что свежая струйка крови течет по моему боку. Я гримасничаю, на этот раз искренне. — Я думаю, что жнец может, наконец, пожинать то, что он сеет.

— Прекрати. С тобой все будет в порядке, — сказала Ария, закатывая глаза и не полностью маскируя свою ухмылку. — То, что ты сделал, было мило. Спасибо, что спас меня.

— Мило? Ты не очень хорошо меня знаешь, так что я прощу это. Я просто оказался между тобой и взрывом. Ничего милого в этом нет. Кроме того, если бы я сделал это специально, это было бы по моим собственным причинам. Так что нет причин благодарить меня.

Ее лицо кривится, появляются маленькие морщинки на переносице, что — нет, даже не думай, это слово — мило. Гейдж, гребаный Жнец, даже не имеет этого слова в своем словаре.

— Ну, я все равно благодарю тебя. Так что разбирайся с этим сам.

Я ухмыляюсь.

— Очень хорошо. Я буду считать, что меня поблагодарили.

Она натягивает стежок слишком сильно на моем животе и заставляет меня вздрагивать.

— Там, откуда я родом, считается вежливым сказать в ответ пожалуйста.

Я поднимаю бровь.

— А там, откуда я родом, если ты прикоснешься к мужчине подобным образом, ты обязана довести дело до конца, — говорю я, когда она двигает пальцами вдоль моего пресса, чтобы проверить есть ли еще раны.

Она замирает.

— Довести дело до конца? Я пытаюсь спасти тебя, а не убить.

— Нет, я имел в виду — знаешь, что, забудь об этом, — говорю я.

Она садится на колени и хлопает в ладоши.

— Так. Все сделано. Можете положить это обратно в мою сумку, пожалуйста? — Она спрашивает седовласого доктора, который молчал последние полчаса.

Он оглядывается вокруг, кажется, наконец, осознает, что больше не в опасности.

— Простите? — Спрашивает он, его голосу все еще не хватает жесткости, но он приближается к тому, каким был. — Вам повезло, что я не вызвал шаттл из «Нью-Хоуп», чтобы забрать вас обратно и запереть. Вы не имели права оперировать этих Примусов. Вы могли убить…

Зубы доктора прижимаются к сплавленной стали дула Шейлы, прежде чем он смог закончить свое предложение. Я все еще лежу, но теперь моя рука вытянута, всунув дуло пистолета ему в рот, и мой палец на спусковом крючке.

— Хочешь знать, почему меня называют Жнецом? — Спрашиваю я. Мой голос такой же мрачный и тихий, как смерть.

Его глаза слегка расширяются, и он качает головой, щелкая зубами по стали Шейлы.

— Тогда извинись перед Арией и иди делай то, что она тебе сказала. Понял?

Он не двигается, и я понимаю, что мой пистолет еще у него во рту. Я вытаскиваю его, и он кивает, хватая аптечку Арии и двигается, чтобы положить ее в сумку. Он не понимает, насколько сильны мои уши, поэтому, когда я слышу, как он бормочет что-то о «информировании своего начальства», я бросаю Шейлу ему в затылок. Пистолет бьет в его череп, и он опускается на пол, без сознания. Я чувствую себя немного плохо, бросая мою девушку, но она должна простить меня. Что-то подсказывает мне, что Ария не оценила бы это, если бы я убил доктора, даже если он мудак. В смысле, если кто и собирается быть засранцем, так это я.

Капитан стонет, вставая и деликатно прикасается к противным порезам на лице.

— Ах, черт, — говорит он, когда видит, что я сижу. — Ты все еще жив?

— Не повезло, я знаю, — говорю я. — Слушайте, как бы забавно ни было прерывать вас, ребята, мне нужно пойти проверить обломки и убедиться, что больше нет никаких маяков бедствия. Я убил достаточно пиратов за одно утро на пустой желудок. Если вы хотите еще каких-то тел от меня, кто-то должен найти мне очень дорогое, очень недоваренное мясо и достаточно напитков, чтобы выбить Корвассу. О, и полотенце.

— Полотенце? — Спрашивает Ария.

Металлический голос отвечает на ее вопрос.

— Самый уважаемый и очень привлекательный Лорд-Жнец — очень грязный Пожиратель.

— Сукин сын, — говорю я, двигаясь чтобы забрать Рамону. — Я сказал тебе называть меня так только наедине. Нужно ли мне отвезти тебя обратно к той скале и заставить их стереть тебя, пока ты не поймешь простые указания?

— Пожалуйста, сделай это, — сказала Рамона. Маленькие огни срабатывают вдоль пистолета в синхронизации с ее голосом, становясь ярче, чем громче она говорит. — Они знают, как обращаться с девушкой.

— Ты просто пистолет… — сказала Ария, голос где-то между смятением и развлечением.

— А ты мешок мяса, который не годится ни для чего, кроме как делать детей, — огрызается Рамона. — Я меньше женщина, потому что не могу производить потомство?

— Да? — Спрашивает Давосо.

Пистолет дергается по собственной воле в моей руке, направляясь на Давосо. Конечно, я не мешаю ей целиться в него.

Он поднимает руки, ухмыляясь.

— Да, хорошо. Ты настоящая женщина. С прекрасными изгибами и, держу пари, парни не могут дождаться, когда возложат на тебя руки.

Пистолет мурлычет в моей руке, радиометрия набирает номер, когда она перестает готовить смертельный шар для него.