Читаем Бунт обреченных полностью

«Хм, что же я могу сказать тебе, повелитель? Наверно, то, что я предал своих друзей, послал их на смерть, потому что хотел, чтобы мой народ жил. И даже не знаю, является ли это причиной и объяснением моего поступка… Я хочу спросить, почему ты допустил, чтобы такое случилось, и почему ты так безалаберно относишься к подобным вещам? Что же ты не задумываешься над тем, что произойдет и происходит с нами? Ответа нет и не будет…»

Мягкий, холодный, безликий голос прошептал из темноты:

— Докладывайте, 10х9760-й, отчитывайтесь.

«Неужели я хочу поверить, что господа — есть Бог? Нет, конечно, нет. Если упадет воробей, они не будут беспокоиться, что же говорить о человеке… Черт, надо сделать рапорт, рассказать об увиденном, о том, почему ты сделал то, что сделал. Кроме того, необходимо посоветовать этим проклятым ублюдкам, что требуется предпринять, чтобы такое больше не повторялось».

Ответа я не дождался, просто голос произнес:

— Спасибо, 10х9760-й, вы можете идти.

Из трубки донесся рокот, сеть постепенно отключалась, и наконец наступила тишина.

Я в одиночестве бродил по лесу к северу от Чепел Хилл и Карборро. Дошел до того места возле Болин Крик, где мы с Алике провели нашу первую, после моего возвращения, ночь, вспомнил бар Дэви, сражение на улице, когда она ждала, чем закончится схватка. Победил я, убив проклятых подонков. Помню свои ощущения, когда после драки обнимал эту женщину.

Остановившись у глиняного карьера, я понаблюдал за рабами, согнувшимися под тяжестью своей ноши. Охранники-саанаэ равнодушно взирали на своих подопечных, на кнуты, опускающиеся на спины провинившихся, и, кажется, с удовольствием слушали стоны и хрипы всех этих смердящих мужчин и женщин. Смотрели на то, как они падают и поднимаются вновь.

Под деревьями лежал обнаженный мужчина, умерший, судя по всему, несколько часов назад и уже начинавший распухать, испускать зловоние. Его лицо еще не успело побагроветь, глаза почему-то были открыты, но это оказалось иллюзией — кто-то их съел, оставив лишь пустые глазницы.

Я прошел через лес и уселся на невысоком холме за школой, глядя на поле. Там опять тренировалась школьная команда, но на этот раз посерьезнее, потому что через неделю должны были начаться занятия. Здоровые молодцы, наталкиваясь друг на друга или на своего центрового, издавали сдавленные хрипы. Мне бросился в глаза красивый мускулистый парень, из-под шлема которого выбивались золотые кудри, и правая крайняя хрупкая, длинноногая девушка с прямыми черными волосами. По тому, как они склоняли друг к другу головы при разговоре, можно было догадаться, что между ними что-то происходит.

Мяч шлепнулся около полузащитника. Быстроногая девушка легко оставила позади своих преследователей. Полузащитник с трудом схватил мяч до того, как его достал соперник.

Сверкающий коричневый шар двигался в воздухе, подобно патрульному кораблю хруффов, и, приостановившись в высшей точке траектории, ринулся вниз. Девушка даже не повернулась, просто посмотрела на надвигающуюся тень, подняла руку в нужный момент, и мяч легко приземлился на ее ладонь.

Потом он был прижат к груди и направлен в ворота.

Похоже, в этом году ребята не проиграют ни одного матча.

Покинув свой наблюдательный пост, я отправился по грязным улицам поселения Чепел Хилл. Почему-то мне вспомнилась Народная республика Герей. Она представляла из себя маленький городок, а точнее, деревню, очень похожую на эту, только под другим, серо-голубым небом отдаленной планеты, где даже днем виднелись звезды. Солнце — яркая вспышка, далекая, изящная, маленькая, а Герей — крошечный, тесный мирок, двигающийся вокруг звезды класса К7 на границе своей экосферы. Еще несколько миллионов километров дальше в космос, и соединенные усилия активного геохимического цикла и биосферы были бы бесполезны.

Чтобы выжить, жители Герея трудились в поте лица, причем трудились для повелителей, о мотивах поведения которых никто не имел представления. Не знаю, что двигало ими.

Мы пробыли там очень недолго, и у меня не было возможности как следует их узнать. Поэтому я не могу сказать, что толкнуло туземцев на мятеж, побудило воевать и сражаться с нами луком со стрелами и копьями с каменными наконечниками. Веретенообразные, маленькие, голубые человечки, похожие на прямоугольных насекомых, подбадривая себя щебечущим воинственным кличем, умирали, причем довольно неплохо.

В тот последний день я стоял с их вожаками и молча смотрел, как они шепчутся своими тихими, шелестящими голосами, дотрагиваются друг до друга, заглядывают в глаза. Когда они были готовы, то пришли и встали в середине своей, «палаты общин», той же самой комнаты, где ранее они приняли решение поднять мятеж. Предводитель сделал мне знак, что-то шепнул, и мятежники выстроились в ряд.

Мы все время общались через выданные господами трансляторы, поэтому без них понять туземцев мне было невозможно.