Читаем Бунт обреченных полностью

Я постарался взять себя в руки, но мысли не давали мне покоя. Что за черт? Неужели она верит во все это? А мне это зачем? Ведь я каждый раз напоминаю себе, что намеревался взять все, что Алике предложит, а потом, когда придет время, уехать. До этого дня отпуск не знал себе равных, он очаровал меня своей сказочной романтичностью. Да, надо просто представить, что эта женщина — обычная наложница, которую ты всегда хотел и прежде не мог отыскать.

Алике шла впереди; нервное напряжение выпрямило спину женщины.

Я увидел затаившегося человека раньше, чем она, несмотря на все ее усиленные попытки найти, увидел прежде, чем он это сделал, хотя шум наших приближающихся шагов должен был насторожить его.

Дорога была обсажена высокими деревьями с широкими листьями, не вписывающимися в стройные сосновые леса. Скорее всего, это был старый фруктовый сад. Вглядевшись, я понял, что ошибся — это оказались деревья, на которых росли маленькие твердые, орехи. Желуди? Нет, не помню. Может, эта часть леса разрослась от деревьев, посаженных около какого-нибудь дома. Сад, вероятно, был запущен много веков назад.

Я просканировал кусты по обе стороны дороги и медленно покачал головой: «Идиоты».

Стоя на слегка наклоненной ветке старого дуба, держась одной рукой за толстый, искореженный ствол, стройный, темноволосый мужчина, одетый с головы до пят в зеленую форму, смотрел в небо. Его зеленое обмундирование несколько отличалось по цвету от растительности: оно оказалось слишком светлым. В это время года листья в восточных лесах приобретают темно-зеленый оттенок, столь характерный для позднего лета в этих краях.

Какой знакомый цвет, и я даже помню его название: линкольновский зеленый. О господи… Меня наполнил гнев, смешанный с каким-то смущенным изумлением.

Человек на дереве, чей подбородок был закрыт темно-голубой повязкой, глянул вниз и вздрогнул, увидев меня. Его рука потянула за ремень сверкающего черного ружья, висевшего за спиной, будто он намеревался развернуть его и направить на меня.

Непроизвольно я напрягся, однако мысль, мелькнувшая в мозгу, несколько остудила меня: «Ничего не произойдет, и ты прекрасно это знаешь. Однако подготовка…» Это как раз та ситуация, которой нас так долго и упорно учили: одно неверное движение, и ты мертв.

Но рука мужчины застыла на полдороге, он успел лишь просунуть большой палец под ремень — вперед выступила Алике.

Интересно, что этот идиот скажет: «Стой и сдавайся, жизнь или кошелек?» А он произнес:

— Привет, Алике. Рад, что ты смогла сделать это. — Женщина помахала ему рукой, смущенно и застенчиво.

Я думал, что горячее, щекочущее чувство в моем горле является результатом разочарования и расстройства. Не думал же я, что вот-вот расплачусь.

— Спускайся, Дэви, а то, не дай бог, свалишься с дерева.

Последовало долгое молчание. Неужели этот ненормальный думал, что я не смогу узнать этот голос.

Наконец он выдавил из себя:

— Гм… Ну, ладно, Ати.

Взглянув на кусты под дубом, я сказал:

— И ты тоже, Марш, ты и твой друг. — Послышался тихий, приглушенный звук, будто у кого-то перехватило дыхание. — И эти люди на другой стороне тропы тоже. — Не глядя в их сторону, я махнул рукой.

Алике во все глаза смотрела на меня, удивленная донельзя. Неужели никому из них не приходило в голову, что они впали в детство и играют в игры?

Дэви проговорил:

— Конечно, Ахи. Гм… выходите, ребята.

Передо мной стояли Дэви, Марш и его подруга Сэнди, полдюжины людей, чьи лица показались мне более-менее знакомыми. Я видел их в баре — повзрослевшие лица детей, которых я знал, с которыми играл в футбол и в войну. Каждый из них был вооружен, причем оружие у всех оказалось одинаковым: старомодные ружья — обычное вооружение старой регулярной армии, черные и тонкие, стреляющие самонаводящимися снарядами. Спаги тоже изредка его используют. Старые «хлопушки» класса X намного эффективнее, но остаточная радиация от их действия портит всю картину.

— И это все?

Глядя на меня, Дэви опустил повязку, закрывающую нижнюю часть лица:

— Нет, у нас есть лагерь в нескольких километрах отсюда. Сейчас обеденное время.

Обеденное время. Я взглянул на Алике, находившуюся, кажется, в замешательстве.

— Что это, вечер сюрпризов? — Она тупо посмотрела на меня, в ее глазах промелькнуло что-то, похожее на страх. — Это же не мой день рождения.

Вмешался Марш:

— А у тебя в кармане все еще лежит маленький пистолет, Ати?

Я посмотрел ему в глаза:

— Из тебя получился хороший полицейский, Март, лучше, чем я мог ожидать.

Он слабо улыбнулся:

— Быть бессловесным легко…

Да уж… Взяв Алике за руку, я почувствовал, как ее пальцы благодарно сжали мои.

— Веди нас, Дэви.

Мы шли другой тропинкой, по которой, очевидно, давно никто не ходил. Лес здесь был очень старый, дремучий; густые кроны деревьев нависали над нами. По обеим сторонам дороги виднелись квадратные ямы. Тропинка кое-где была заасфальтирована, и там, где она резко спускалась, в ней еще сохранились каменные ступеньки.