Читаем Бунт обреченных полностью

Скорее всего, они были чистокровными испанцами, но на таком расстоянии было трудно сказать наверняка. Мы уже прибыли на плато Пьедмонт, проехав местность, которую с полным правом можно было назвать тропической. Думаю, местные власти правильно поступили, не послав европейцев, то есть белых людей, на полевые работы. Они наверняка бы умерли под палящими лучами солнца.

У Смитфилда, там, где раньше был Ралей, Западно-восточное центральное шоссе пересекалось с Северо-южной восточной дорогой, проходившей над выложенной красным пластиком магистралью 1-95.

Состав сделал здесь небольшую остановку, чтобы забрать пассажиров с других поездов. В большинстве своем люди направлялись во Флориду, все еще славящуюся своими пляжами, или в Нью-Йорк, центр земной цивилизации. Стоянка была рассчитана на полчаса, так что нам с Алике предоставилась отличная возможность выйти на платформу и размять ноги.

Местность, протянувшаяся на многие мили к югу и востоку, оказалась равнинной. На севере виднелись длинные, низкие холмы Вирджинии, на западе очертания плато Пьедмонт, на горизонте плавали пушистые белые облака.

От Смитфилда осталось кое-что из того, что я помнил: старые домики, где и сейчас жили поселенцы. В самом городке я ни разу не был, зато сотни раз проезжал мимо, путешествуя с родителями на пляж Торсейл. Тогда, наверно, это был большой город.

Сейчас вокруг него не было ничего, кроме зеленых оливковых деревьев. И в отдалении, далеко на юге, поднимались клубы серого огня. Ветер относил в сторону вершину дымового столба.

Алике молча стояла у поручней, глядя на дым.

На центральной площади поселения, находившейся прямо под платформой, собралась группа мужчин и женщин, стоящих, будто боромилитяне, затылок в затылок. Какая-то местная банда или рабы? Нет, не похоже. Две трети из них были явно европейского происхождения; их русые или светлые волосы развевались по ветру, кожа обгорела и покраснела под нещадным палящим солнцем.

Здесь же присутствовали саанаэ, и их было довольно много. Все держали под рукой оружие, чтобы в любой момент воспользоваться им. Саготы, также находившиеся в этом богом забытом месте, очень нервничали, слишком много разговаривали. Прилегающие улицы были пустынны, дома закрыты, шторы опущены.

Я оглядел платформу: пассажиры широко открытыми глазами смотрели на площадь, некоторые из них, быстро поворачиваясь, устремлялись обратно в вагоны, транзитники толпились в самом дальнем конце перрона и с нетерпением ожидали прибытия своего поезда.

Алике вцепилась в поручни, ногти ярко-красным пятном выделялись на белой коже. Все знали о происходящем, кроме меня, даже саготы из поезда явно желали оказаться где-нибудь в другом месте.

Я быстро сосчитал — двадцать семь. Внизу послышался шум. Один из заключенных тихо плакал.

Позади колонны выстроился отряд саанаэ, а саготы, толпясь, толкая друг друга и спотыкаясь, отошли на несколько метров от этого места. Послышалась короткая, отрывистая, лающая команда, и саанаэ сели, словно собаки. Еще одна — и они прицелились, другая — и ружья выстрелили, дула осветились голубым огнем, сверкнувшим ярче солнца. Каратели стреляли снова и снова.

Эхо несколько раз повторило звуки выстрелов.

Двадцать семь мужчин и женщин лежали на земле, и от их распростертых тел курился легкий дымок. Ноздри учуяли слабый запах жареной свинины.

Я взглянул на Алике — она по-прежнему, вцепившись в перила, смотрела вниз. Меня поразили ее глаза — жестокие, беспощадные, и жесткая складка у губ.

* * *

Вид на Атлантику с континента несколько отличался от вида ее с Кейн Кода. Вода приобрела, коричневато-зеленый оттенок, стала дружественнее что ли, не такой грозной. Может, в такой перемене виновато теплое летнее солнце, светившее и согревавшее наши спины, и потому мы знали, что вода будет теплой, словно парное молоко.

Райтсвильский пляж оказался совсем пустынным, заброшенным; набегавшие на берег волны сформировали низкие песчаные террасы, везде были проделанные водой канавы и овраги — зияющие щели между разросшимся зеленым кустарником. Там, где кончались дюны, начинались развалины летних домиков, уже поросшие густой растительностью — тонкими стеблями, пробившимися сквозь груду дерева, пластмассы и металла. Вдалеке виднелись высокие, из черной керамики здания современного Виллингтона, возвышающиеся над лесом, в небе сверкала серебряная точка — след удаляющегося летательного аппарата, уходящего на запад, в направлении солнца.

Мы расстелили одеяло на земле недалеко от едва различимых человеческих следов — кто-то в одиночестве бродил по пляжу. Маленькие отпечатки, должно быть, малыша или девочки-подростка заканчивались небольшим углублением здесь странник играл с пустыми раковинами, пытаясь составить из них слово, но они разлетелись. Мне удалось различить лишь буквы «с» и «н». Скорее всего, имя.

Я уселся и наблюдал, как раздевается Алике. Она стояла вполоборота к морю, но глаза ее были направлены на меня, как и мои на нее. Вытянув руки над головой, моя подруга сладко потянулась, затем медленно провела по волосам, улыбаясь, но нервничая.