Читаем Бунт обреченных полностью

Ветер задул сильнее, заставив деревья ближе наклониться друг к другу. Звук походил на шорох о берег серфинговой доски. Высоко в небе сияли яркие звезды, расположение и свет которых я хорошо помнил — я видел их из открытого космоса и со множества планет, даже с тех, где не было атмосферы.

— Мне всегда хотелось узнать, как, выглядит Земля и звезды из космоса. Частенько я сожалела, что не прошла экзамен или не воспользовалась каким-то другим путем, чтобы попасть туда, — мечтательно проговорила женщина.

Мне вдруг пришло в голову, что такие люди даже могут и не знать о законах, по которым живет теперь их планета. Они не имеют представления, как работает и развивается империя господ, потому что никому не нужно было информировать их об этом.

Я попытался представить Алике в роли женщины-колонизатора, помещенной на один-из заледеневших континентов безымянной планеты системы A-IV.

Сейчас же она была уже несколько старовата для этого, комиссия непременно ее забракует. Если, конечно, господа не решат, что им нужны люди среднего возраста.

— Неужели ты ни разу не покидала планету?

Женщина прильнула ко мне, водя вверх-вниз ладонью по животу.

— Когда мне было шесть лет, мы летали на Марс. Эта поездка была как-то связана с работой матери. Я многое помню: красная пустыня, розовое небо, жизнь внутри куполов, выход наружу в вакуумных скафандрах. Некоторое время мне нравилась маленькая сила тяжести, но все равно очень хотелось вернуться домой. Я скучала по настоящему небу.

И тут я вспомнил свой недавний прилет на родную планету и выход из корабля. Надо мной было небо, к которому привыкли и для которого были созданы мои глаза.

— Я тоже скучал по нему.

— Но тем не менее ты ни разу не приехал домой. Почему?

— Не знаю. — Я ощущал, что этот вопрос не дает ей покоя. Женщинам всегда хочется, чтобы ты рассказал о своих чувствах. Даже наложницы грешат этим, хотя гейши не могут настаивать на взаимном доверии. И, вероятно, те ответы, что они получают или даже отсутствие их, убеждает представительниц слабого пола в том, что мужчины совершенно бесчувственны.

Дешевая мелодрама, мыльная опера… За двадцать лет жизнь изменилась, изменились и общественные, социальные концепции. Я знаю, как и что чувствуют женщины, ведь половина наемников в легионах спагов — представительницы прекрасного пола.

Алике промолвила:

— Мне даже сейчас не хочется уезжать. Кто знает, может, я тоже не вернулась бы…

О чем она думает? Наверно, о нас двоих, несущих службу среди звезд, сражающихся плечом к плечу, а после боя занимающихся любовью. Может, она представляла Дэви и Марша, воюющих с нами…

Мы болтали всю ночь. Алике рассказывала мне о своей жизни, о мечтах, которые вызывали у меня ревность и сожаление. У нее было много мужчин, внесших свою лету в ее искусство любви. Мне почему-то неприятно было представлять их у ее ног, ожидающих своей очереди…

Напрасно я убеждал себя, что глупо испытывать какие-то чувства — эти люди были просто ее наложниками…

Мне было жаль свою давнюю подругу, идущую по этой трудной дороге жизни, находящую новую работу, отдающую ей все силы, развлекающуюся с мужчинами, входящими и исчезающими из жизни, незнакомцами, становящимися друзьями, и друзьями, превращающимися в незнакомцев.

Мы снова занялись любовью — на этот раз Алике была наверху, глядя на меня, положив ладони на грудь. Я смотрел на нее, словно на кошку, потягивающуюся и готовящуюся лечь спать. После утомительного, но приятного занятия, мокрые от пота, мы лежали, тяжело дыша, и беседовали. Она хотела узнать о моей жизни среди звезд, поэтому мне пришлось вкратце все рассказать.

Женщина, неподвижно лежа рядом со мной, слушала, затаив дыхание. В моем повествовании присутствовало все: подготовки, смерть, наложницы, жители покоренных планет.

Я рассказал ей о Безоблачных горах, и глаза Алике засверкали в ночи она пыталась представить себе эту планету. Я говорил о бесчисленных мертвых туземцах, лежащих в ряд, словно солдаты в строю, и видел, как в глазах женщины промелькнуло сожаление и они наполнились слезами.

Моя подруга слушала рассказ о том, как однажды мы приземлились на планете, очень похожей на Землю, и сожгли дотла все города из бетона и стали.

Я пытался рассказать о мгновении, когда я стоял перед огромной толпой безоружных гуманоидов такой грозный, похожий на бога или демона в своем черном скафандре, а они смотрели на меня огромными, печальными, карими глазами. Наверно, это были взрослые особи, неизвестно, правда, мужского или женского пола. Среди них я потом обнаружил совсем маленьких, очевидно, детей. Некоторые из этих созданий хранили гробовое молчание, другие издавали мягкие, тихие звуки, может, плач отчаяния и горя.

Прочитав приказ, сверив его с донесениями с мест, я сжег пленников бластером, наблюдая, как они, охваченные огнем, извиваются, падают, чернеют и умирают. Их пепел потом упадет на поля, и на благодатной удобренной почве вырастут роскошные цветы.