Читаем Бумажные самолёты полностью

Ворвавшись в номер, словно ураган, мы сбрасываем обувь и стягиваем друг с друга одежду. Никогда бы не подумала, что смогу так ловко сделать это в темноте, да ещё и с перевязанной ногой. Жаркие поцелуи Эла горят по всему телу. Мне хочется прижать их ладонями и заставить впитаться в кожу, остаться со мной навсегда.

Иногда так приятно отключить разум и притвориться, что проблем не существует. Что есть только я и он.

И разве это не то, что я всегда делаю?

Майк

Прошлым вечером

Ноты сыпятся со сцены, словно конфетти. Эмили взлетает, как бабочка, и кружится в вальсе так легко, будто посвятила ему всю жизнь. Её щёки наливаются краской, а глаза бросают такой дерзкий вызов, что его побоится принять даже самый смелый человек. Эмили останется такой, какая она есть, и будет твёрдо стоять на ногах, даже если вдруг окажется, что она никогда не танцевала вальс.

Мы точно вьюга, буря, ураган. Зеркала не успевают ловить наши отражения. Когда мы проносимся мимо гостей, душный воздух пронзает женский визг. Похоже, чьей-то вязаной шляпке суждено стать маленьким корабликом в чаше с пуншем. От стыда моё лицо горит, будто его натёрли перцем.

— Хочешь, мы закончим? — тихо спрашивает Эмили, припав к моей груди — так близко, что я могу поймать её дыхание. Кончики её волос приятно щекочут шею.

— Угу.

— Как скажешь, Майки.

Не дожидаясь конца танца, Эмили тянет меня за руку к раздвижным дверям. Вместе с яркими цветами нам в спину летят сотни «браво!» и «на бис!», но мы бежим от славы, как от огня. Пробирающий ветер выдёргивает нас наружу, стоит только немного потянуть за ручки. Отсюда, с высоты, ночной город лежит как на ладони. Золочённые улицы Лос-Анджелеса разгоняют потоки машин, словно кровь по своим каменным венам, и в каждом, даже в самом отдалённом закоулке чувствуется пульсация жизни.

— Никогда так много не танцевала, — признаётся Эмили.

— Я тоже.

— Ты был великолепен, — подбадривает она меня.

Нет, ты. Нет, ты. Нет, ты. Я повторяю это до тех пор, пока не наберусь достаточно смелости озвучить. Но из-за холода у меня, кажется, онемели губы.

— Помнишь, как мы наблюдали за звездопадом прошлой осенью? — она дёргает меня за рукав. — Небо тогда было прям как сейчас!

— Да.

— Было красиво, — продолжает она. — Я тогда загадала желание.

— Ты…

Великолепная. Великолепная. Великолепная. Просто скажи это!

— Как думаешь, оно исполнится? — спрашивает она, глядя наверх. Вдруг её лицо озаряется самой яркой улыбкой, которую я только видел. — Майки, смотри!