Читаем Булатный перстень полностью

– Нет. Пока мы не поймем, где письмо и где тот злополучный перстень, придется остерегаться. Мало ли какие узлы теперь завязаны вокруг нашего Agnus Aureus. Есть другое место. Оно удобно тем, что туда нашего голубчика можно доставить на лодке – то есть он не поднимет криками суматохи и не сбегутся десятские. А коли и прибегут на набережную – то ничего сделать уж не смогут. Ultra posse nemo obligatur.

– Это правило в полиции соблюдают отменно, – согласился Vir Nobilis. – И не то что никогда не делают ничего сверх возможного, но и возможного-то часто не делают.

– Да – когда не знают, что дело пахнет Тайной экспедицией. Мы спрячем его там, в павильоне, где устраивал свои шалости господин Калиостро. Я напишу Primus inter pares – он не откажет в маленькой услуге ради великого дела. Место подходящее, и сбежать оттуда невозможно. Primus inter pares водил меня туда, рассказывал всякие анекдоты о Калиостро, только сам не мог спуститься – ступени высоки, а у него подагра. Веришь ли, там у всякого мороз по коже, и у меня также. А тут только подвал да чердак. Вообрази, что будет, когда он поднимет крик на чердаке. Все соседи всполошатся.

– Придумано ловко. Ты дашь свою шлюпку?

– Дам, разумеется, и вместе с гребцами. Моли Бога, чтобы наш голубок прилетел поздно вечером или ночью, тогда ты смог бы взять его прямо у дома. Днем это будет труднее. Придется дожидаться темноты. А вдруг он в потемках куда-то побежит?

– Поймаем, – уверенно сказал Vir Nobilis. – Я должен дознаться…

– А удобно ли сие? Он твой друг, – напомнил Vox Dei. – Хватит ли мужества – или не нужно тебя испытывать…

– Я клятву дал! Какая дружба, если я клялся на Библии и на обнаженном мече во имя Верховного Строителя всех миров? Vox Dei, даже кабы не клятва – у меня ведь никого нет, кроме нашего братства… как же я?..

– Молчи, я знаю, молчи…

– Да. Не пристало, – справившись с волнением, отвечал Vir Nobilis. – Vox Dei, надобно написать письмо к Vir magna vi, объяснить, что я при тебе. Сейчас все полагают, что я лежу в госпитале раненый, а ну как вздумают проверить?

– Хорошо, я напишу, что забрал тебя из госпиталя. И дам тебе четырех человек, не считая гребцов с рулевым.

Эти четыре человека были не из дворни Vox Dei – сей господин, имея жену, которая, собственно, и занималась всем особняком и всем штатом прислуги, оставив в ведении мужа кабинет с библиотекой и еще кое-какие помещения, не хотел вступать с ней в объяснения. Секретарь Vox Dei вызвал их откуда-то, и Vir Nobilis понял, что они не впервые исполняют странные поручения.

Не имея опыта в слежке и похищении людей, Vir Nobilis не сумел сразу устроить все так, чтобы Нерецкий попал в надежную ловушку. Однако его люди нашли выход со двора в переулок и наметили кратчайший путь к Мойке, где целыми днями теперь стояла шлюпка. На случай, если придется нести к ней Нерецкого днем, связанным и с кляпом в рту, они, к большому удивлению Vir Nobilis, откуда-то притащили большой ящик, мало чем поменьше гроба, и поставили его торчмя за сараями. Но ящик не пригодился – Нерецкий явился ночью.

Если бы он был один, то, может, обошлось бы без шума. Но Нерецкого сопровождал крепкий детина и вошел вместе с ним в калитку. Это смутило Vir Nobilis: он намеревался поговорить с давним другом по-хорошему и принять решительные меры только при сопротивлении, – но не смутило людей, которых дал ему Vox Dei.

Одному Богу ведомо, где и как научились они действовать столь ловко, чьи поручения выполняли и для чего использовал их Vox Dei. Vir Nobilis только открыл рот, чтобы спросить о письме, не дошедшем до Vox Dei, как Нерецкий был схвачен, а детина схлопотал ручкой трости по затылку и рухнул.

– Молчи, ради бога! – вот единственное, что успел Vir Nobilis сказать Нерецкому, да и этого говорить, пожалуй, не стоило, – пленник от потрясения лишился дара речи. Он позволил вывести себя в переулок, но там все же обрел способность изъясняться и запричитал жалобно:

– Боже мой, куда вы тащите меня, я вам никакого зла не сделал!

– А куда ты дел письмо для Vox Dei? – прямо спросил Vir Nobilis.

Тут издали донесся крик «Караул!». Голос был высокий, женский.

– Какое письмо?

– А человек, что тебе его доставил, – где он?

– Послушай, Майков, я решительно не понимаю… Коли это шутка – так она дурного тона…

– Agnus Aureus, мне не до шуток. Я тебя спрашиваю – кому ты отдал письмо с перстнем?

– Я не получал письма с перстнем.

– Лгать – грех. А для чего ты, получив это письмо, вдруг собрался и уехал в Москву?

– Я получил из Москвы известия… Ты знаешь, там у меня родня, тетка при смерти…

– Опять лжешь.

– Я все тебе растолкую!

– Ответ держать будешь не передо мной, предатель.

Тут Нерецкий, поняв, что попал в нешуточную беду, стал вырываться, упираться, и продвижение к берегу сильно замедлилось. В это время раздался топот – кто-то в одиночку преследовал Vir Nobilis и всю его компанию.

Этот человек подбежал и молниеносно треснул по лбу дубиной того, кто подвернулся первым, и уложил. В тот же миг Нерецкому удалось вырваться, и незнакомец схватив его за руку, увлек за собой по переулку.