Читаем Бухта Скорби полностью

К нам подгребла девушка более старшего возраста. «Маленький совет. Если собираетесь кататься в бикини, покупайте их на два размера меньше, чем носите обычно. И лучше выбирайте модели с фиксированными треугольниками».

Мы вернулись на песок с пылающими от стыда лицами.

Я лежу на спине на мелководье, маленькие волны накатывают мне на пальцы ног, я наслаждаюсь закатом. У всего – песка, неба и океана – какие-то оттенки розового. Прямо над поверхностью воды летит какая-то птица (может, орел, может – ястреб) и ищет рыбу себе на ужин.

Жизнь в Бухте Скорби вращается вокруг солнца и волн, она вся проходит под открытым небом. Она очень сильно отличается от жизни в городе, моей жизни в Лондоне, где я просыпаюсь под звон будильника в своей темной, холодной спальне и дрожу, когда готовлюсь отправляться на работу. Я едва ли вижу там солнечный свет.

– Это место нравится мне все больше, – признаюсь я.

– Я же говорила тебе! – радостно кричит Микки. – Боже мой! Ты видела, в каком состоянии у тебя ногти на ногах?

Я смотрю на пальцы ног, вижу, как в некоторых местах лак сошел с ногтей или потрескался, перевожу взгляд на ее безупречный педикюр и брызгаю в нее водой. Она хохочет и брызгает в меня в ответ.

Я принимаю сидячее положение, понимаю, что сейчас испорчу ей настроение.

– Я хотела спросить тебя про Джека. Сколько ты ему платишь?

У нее меняется выражение лица.

– Это мое дело.

– Боже, Микки, я не могу поверить, что ты на самом деле собираешься это сделать. А что, если ты встретишь человека, который тебе на самом деле понравится?

– Нам нужно пожить вместе всего два года, после этого я получаю статус постоянного жителя.

Я вижу какие-то темные очертания под собой и ору. Микки ныряет под воду и всплывает, держа в руках огромный пук водорослей, с которых капает вода.

Я хватаюсь за грудь.

– Проклятье. Как они меня испугали! Ты когда-нибудь видела здесь акул?

Микки ложится на спину, волосы плавают вокруг ее головы как нимб.

– Один или два раза мне казалось, что я ее видела, но это был дельфин.

– Хорошо. – У меня восстанавливается сердцебиение, и я вспоминаю, о чем еще хотела ее спросить.

– Как это работает? Я имею в виду твой фиктивный брак.

Она резко поворачивается ко мне и пронзает меня взглядом.

– Я приглашена на свадьбу?

Выражение ее лица смягчается.

– Конечно.

– Я могу принести фиктивный подарок?

Она улыбается.

– Нет. Только настоящий.

– Дай мне подумать… Я могу подарить тебе искусственные цветы. Или фальшивые драгоценности. Что-нибудь пластиковое из магазина, где все товары стоят один фунт. Здесь есть магазины «Фикс-прайс»?

– Есть, где все товары стоят один доллар.

– Но если серьезно, как это все происходит?

– Мы получаем соответствующее свидетельство в отделе ЗАГС и живем дальше, как жили. Делов-то. Ничего сложного, ничего серьезного. Именно поэтому я и не приглашала тебя заранее.

– Скай что-то говорила про то, что вы тут всем делитесь. – Я чувствую себя неловко, задавая следующий вопрос: – В Племени и партнерами делятся?

– Иногда.

– Серьезно? – Больше всего меня удивляет то, что Микки, похоже, нормально к этому относится.

– У Скай было на самом деле несчастливое детство. Она ушла из дома в шестнадцать и много лет не разговаривала со своими родителями.

Похоже на Райана. Но существование в этом маленьком пузыре здесь, вдали от дома и людей, которых волнует их судьба, – это ненормально. Я отмечаю про себя, что мне нужно спросить других про их семьи. Наверное, некоторые все-таки скучают по дому.

– Скай говорит, что Племя теперь стало ее семьей, – продолжает Микки. – Поэтому ей пришла в голову идея делиться всем, даже партнерами.

На несколько секунд я задумываюсь о взаимоотношениях Микки и Скай. Я не уверена, что их можно назвать дружбой. Вот у нас дружба: между нами с Микки нет никакой физической привязанности – мы просто тепло относимся друг к другу и вместе веселимся. Но Скай мало смеется, с ней не особо-то повеселишься. Скорее Микки делает то, что хочет Скай, а Скай награждает ее, раздавая какие-то милости или по крайней мере не наказывая ее.

В любом случае если Скай прикажет прыгнуть, то Микки спросит, с какой высоты.

Наверное, Микки чувствует мое неодобрение, потому что ныряет, а потом снова появляется на поверхности.

– Вода такая теплая, – говорит она.

– Да, она понравилась бы Касиму, правда? Ему даже не пришлось бы надевать гидрокостюм. – Я вздыхаю. – Боже, как мне его не хватает.

– О, прекрати. Вспомни, как вы скандалили, когда тебе хотелось покататься в каком-то опасном месте. У вас были жуткие конфликты.

– Не жуткие.

– Он тебя сдерживал, – виновато смотрит на меня Микки. – Ты сама мне это говорила.

Она права: я на самом деле сильно раздражалась, когда он это делал.

«Я не хочу тебя потерять», – обычно говорил он. Или: «Я забочусь о тебе».

По большей части я не обращала внимания на его слова и все равно отправлялась кататься, но он зарождал во мне сомнения, которые жили в дальней части сознания, он их усиливал, иногда в такой степени, что я сдавалась. Но мне не требуется, чтобы Микки каждый раз об этом напоминала.