Характерен в этом смысле пример «Газпрома», называемого в рекламных роликах «национальным достоянием России». Имея превосходные стартовые условия, получив в собственность мощности и инфраструктуру советского времени, находясь в исключительно благоприятных условиях непрерывного роста цен на сырье, «Газпром» за период 1999 – 2008 гг. сумел увеличить свое производство лишь на 0,4% и, по мнению Владимира Милова, президента Института энергетической политики, «находится на пороге масштабного производственного спада, угрожающего кризисом газоснабжения как нашей стране, так и европейским потребителям. Смехотворные 7 долларов 30 центов, уплачиваемые государству в виде налога с барреля добытых нефти и газа, против 40 с лишним долларов на баррель у российских нефтяных компаний. Фантастические неэффективность и коррупция – трехкратный рост операционных расходов и долга за семь лет, десятки миллиардов долларов в виде выведенных активов и закопанных в землю <...> на реализацию газопроводных авантюр, подаваемых как «геополитические победы». Полностью проваленная деятельность по разработке новых газовых месторождений и подсаживание на иглу стремительно дорожающего среднеазиатского газа. Череда громких газовых скандалов на постсоветском пространстве с сомнительным экономическим эффектом, но оглушительными репутационными потерями. Уровень долга, превышающий две трети годовой выручки и реально угрожающий Газпрому корпоративным дефолтом [22]».

Эффективность российских госкорпораций, по сравнению с западными, иллюзорна. Зато их экономический эгоизм сомнению не подлежит. Здесь можно указать хотя бы на то, что стоимость электроэнергии и тепла в России с 1999 г. выросла в четыре с половиной раза, что на 50% выше уровня потребительской инфляции. В результате «энерготарифы в нашем отечестве не только намного превзошли уровни хорошо обеспеченных энергоносителями экономик, но и оказались выше, чем в некоторых энергодефицитных странах вроде США» [23]. То же самое происходит с ценами на бензин и авиакеросин. Даже в период кризиса, когда нефть резко подешевела, российские нефтяные компании уменьшили цены на бензин лишь на 5%, в то время как в США аналогичные цены снизились вдвое [23].

Финансовый кризис вообще многое прояснил. В частности, он показал, как государственные корпорации и аффилированные с ними банки в действительности относятся к интересам страны. Получив на первом этапе кризиса колоссальные дотации от государства, они вовсе не стали, как предполагалось, поддерживать кредитами производство, а купили на эти деньги валюту и вывели ее за рубеж. Цены на евро и доллар в России, естественно, подскочили. Соответственно подскочили цены на импорт, обеспечивающий повседневную жизнь россиян. То есть, бог с ней, с Россией, прибыль – важнее всего. Причем интересно, что если в Германии, скажем, выдача стабилизационных кредитов обуславливалась, помимо прочего, снижением зарплат и премий топ-менеджерам, у которых они, по мнению немецкого общества, были непозволительно высоки, то в России это никому и в голову не пришло. Фантастические оклады менеджеров госкорпораций и банков, многомиллионные бонусы, которые они выплачивают сами себе, даже во время кризиса остались на прежнем уровне. Впрочем, о чем еще говорить, если в Санкт-Петербурге в самый пик кризиса, который уже напрямую затрагивал всех россиян, возобновились переговоры о возведении на Охте грандиозного офисного центра «Газпрома» [24]. То есть, на реальное производство у корпорации денег нет, а на строительство чудовищного архитектурного монстра – пожалуйста.

Однако, самое неприятное из того, что скрыто от глаз общественности, – колоссальные долги государственных корпораций, сделанные ими за последние несколько лет. Пользуясь дешевизной кредитов на Западе, полагая, по-видимому, что дождь нефтедолларов будет орошать страну без конца, российские госкорпорации осуществили в это время такие заемы, которые давят теперь на всю экономику. По данным председателя Счетной палаты РФ, внешний корпоративный долг России в первом квартале 2008 г. составил 430 млрд. долларов [25]. Это превышает внешний долг самого государства почти в 10 раз [26]. Симптоматично также, что 100 млрд. долларов этих заимствований приходится на долю только двух госкомпаний – «Газпром» и «Роснефть» [27]. Причем, корпоративный долг представляет собой двуликую сущность. С одной стороны – это долги корпораций, и государство формально по ним ответственности не несет, с другой стороны – это в основном долги государственных корпораций, и государство за них все-таки отвечает. Видимо, рассчитываться по этим долгам придется всем нам. Что, кстати, полностью совпадает с идеологией российских госкорпораций: «приватизация прибыли, национализация убытков».

В общем, картина понятна.

Финансовый кризис, разразившийся осенью 2008 года, со всей отчетливостью показал, кому в действительности принадлежит власть в России.

Пиршество демонов