В Городе нет места тому, чего он не понимает или не может контролировать. И тем более тому, что может нарушить вековой баланс. Уничтожить свалки? Только идиот может думать, что они просто так существуют в городской черте. Это красные линии, великие стены, одна из основ «разделяй и властвуй» мэрии. Убрать свалку за Улицей удовольствий и позволить владениям Балмонта расшириться? Сделать его соседом Латинского квартала, с которым Улица уже сотню лет враждует за контроль над поставками наркотиков, чтобы начать кровавую войну? Свалки разделяют сотни общин, готовых при первом удобном случае вцепиться друг другу в глотку. Препятствуют по-настоящему масштабным бунтам. Дают работу тысячам горожан. Их уничтожение станет катастрофой для Города.

Ученые, чуть не погубившие мир полтора века назад, этого не понимают. Они играются с формулами, не осознавая, как их открытия влияют на жизнь людей. Они должны исчезнуть. Любой мэр поступил бы также. Плевать, что там решил Всемирный совет. Его заседания сейчас не посещает и половина городских глав. Он не подведет Избирателей, не подведет своих детей, оставив им в наследство хаос, рожденный иллюзиями прогресса и гуманности.

Дети… его дети — это всё, что имеет значение. Как только решит проблему с научной дрянью, сразу же отвезет их на неделю в ближайший Город Счастья. Туда, где всегда тепло, где лазурные воды омывают белоснежные пески, где люди живут в маленьких симпатичных домишках, где нет грязи и преступности. Туда, где селятся Избиратели и Избранные, уже отдавшие свой долг обществу. Куда однажды переедут и они. Он давно обещал им эту поездку.

А когда вернется, наконец-то избавится от проклятых бродяг на пляже.

Максим Тихомиров

Зверушка

Кердан ковырялся на дальнем краю криоцветной делянки, когда в околопланетном пространстве Казареса финишировал пират.

Работа у Кердана не то чтобы спорилась. Нет, скорее, она шла из рук вон плохо — причем изо всех имеющихся у Кердана в наличии рук сразу. Временами работа из рук прямо-таки валилась — причем ему же, Кердану, на ноги, больно ушибая пальцы на них острыми гранями тяжелых, как камни, клубней. Тогда Кердан вздыхал, откладывал инструменты и некоторое время сидел на седьмой точке, любуясь пейзажем.

Пейзаж был что надо.

Туманно-сизый опалесцирующий полудиск Казареса, весь в кружеве атмосферных вихрей, пронизанных бесчисленными молниями, нависал над изломанной линией местного горизонта, похожий на каплю подсвеченной ультрафиолетом ртути в оправе из тонких до почти полной прозрачности колец. Отраженного им света далекого Солнца как раз хватало для того, чтобы Кердану не приходилось включать ряды ламп над гидропонными грядками, которые рядами тянулись до самого горизонта. Благодаря невеликим размерам Гнезда и значительной крутизне уклона его поверхности горизонт этот был — к счастью для Кердана — совсем не далек.

При сверхнизких температурах местной ночи, когда кусок камня, приютивший во времена оны малолетнего тогда еще Кердана вместе со всей его семьей, отворачивался от отражающей свет и излучающей тепло планеты, одновременно заходя в ее тень, в ход шли инфракрасные грелки. Они позволяли и без того неспешным, словно загустевшая патока, термохимическим реакциям, протекавшим в шипастых телах субвакуумных растений, не остановиться окончательно. К счастью, личный опыт садоводов, накопленный семейством Кердана за то немалое время, что они жили здесь, показывал, что из-за крайне сложной небесной механики этого сектора бывшей юпитерианской орбиты такие ночи случались нечасто. Достаточно было лишь вовремя пополнять запасы энергии в батареях, от которых питались излучатели, и сохранность урожая была гарантирована.

Но, как выяснилось совсем недавно, этих мер оказалось недостаточно.

Кто-то дерзкий и жадный повадился совершать набеги на криоцветовые плантации, что повергло семейство Кердана в шок. До этого момента они считали, что не делят Гнездо ни с кем. Первоначальное подозрение, павшее на ближайших соседей с Карьера, соседа Гнезда по орбите, такого же выскобленного до дна астероида, который вместе с тремя десятками других Казарес захватил в стародавние еще времена, — выглядело настолько смехотворным, что ограбленные хозяева постыдились его озвучить. Ибо, строго говоря, набег на делянку криоцветов случился пока всего один… да и размер потравы, если уж по-честному, был ничтожен. Семейство возмущал не столько масштаб хищения, сколько сам его факт.