Дрю разделся и лег в постель. После трех банок пива он заснул почти сразу.

39

Дрю проснулся посреди ночи. Комнату заливал серебристый свет полной августовской луны. Крыса сидела у него на груди и пристально таращилась на него своими черными глазками-бусинками.

– Ну, здравствуй, Дрю.

Рот у крысы не двигался, но голос шел от нее, это точно. Когда они общались в последний раз, Дрю был болен и жутко температурил, но этот голос он помнил. Очень хорошо помнил.

– Слезь с меня, – прошептал Дрю.

Ему хотелось ее пристукнуть (прибить проклятую тварь), но в руках не было никаких сил.

– И не надо грубить. Ты меня звал, я пришла. Так всегда и бывает в подобных историях. О чем ты хотел поговорить?

– Я хочу знать, почему ты такое устроила?

Крыса уселась на задние лапы и скрестила передние на груди.

– Ты сам так хотел. Это было твое желание.

– Это был уговор.

– Ох уж эти филологи с их семантическими оттенками.

– Мы договаривались насчет Эла, – продолжал Дрю. – Насчет него одного. Раз уж он все равно умирал от рака поджелудочной железы.

– Я что-то не помню, чтобы речь шла конкретно о раке поджелудочной железы, – сказала крыса. – Или я ошибаюсь?

– Нет, но я думал…

Крыса принялась умываться, потом пару раз крутанулась на месте – даже сквозь одеяло Дрю чувствовал, как она топчется по нему лапами; ощущение, надо сказать, тошнотворное, – а затем снова уставилась на него.

– Так всегда и бывает с волшебными желаниями, – сказала она. – Эти желания – хитрая штука. Куча сносок микроскопическим шрифтом. Во всех лучших сказках как раз об этом и говорится. Я думала, что мы обсудили этот вопрос.

– Да, но в нашем с тобой договоре не было пункта, что это коснется и Надин Стэмпер!

– Но там не было и пункта, что это ее не коснется, – произнесла крыса капризным тоном.

Это сон, подумал Дрю. Просто еще один сон. Такое не может происходить наяву. Ни в одной из версий реальности крысы не учат людей хитростям юриспруденции.

Силы вроде бы возвращались, но Дрю по-прежнему не шевелился. Пока еще рано. Надо дождаться правильного момента. Когда он шевельнется, он не пристукнет проклятую тварь, он ее схватит и сдавит в руке. Крыса будет пищать, вырываться и наверняка станет кусаться, но Дрю будет давить до тех пор, пока у нее не полопаются все внутренности и кишки не полезут из задницы и изо рта.

– Ладно. Возможно, ты в чем-то права. Но я все равно не понимаю. Я хотел всего лишь закончить книгу, а ты все испортила.

– Ну, теперь обрыдаться, – сказала крыса и опять принялась умываться.

Дрю чуть не дернулся, чтобы ее схватить, но нет. Пока рано. Ему надо было узнать.

– Иди ты в задницу со своим сарказмом. Я мог бы тебя пришибить каминным совком, но я тебя пожалел. Я мог бы оставить тебя на крыльце, но я, опять же, тебя пожалел. Я принес тебя в дом и положил у печки. И чем ты мне отплатила? Убила двух ни в чем не повинных людей и испортила мне всю радость от книги. От единственной книги, которую мне удалось закончить.

Крыса надолго задумалась.

– Ну… – наконец проговорила она, – если слегка изменить известную притчу, ты знал, что впускаешь в дом крысу.

Дрю резко выбросил руку. Его движение было стремительным, но кулак сомкнулся на пустоте. Крыса шмыгнула по полу, но, не добежав до стены, остановилась и обернулась к Дрю. В лунном свете ему показалось, что она ухмыляется.

– К тому же книгу закончил не ты. Ты сам никогда бы ее не закончил. Ее закончила я.

В плинтусе была дырка. Крыса шмыгнула туда. Еще секунду из дырки виднелся ее голый хвост. Затем он тоже исчез.

Дрю лежал, глядя в потолок. Завтра утром я скажу себе, что это был сон, подумал он и утром именно так и сделал. Крысы не говорят человеческим голосом и не исполняют желания. Эл победил рак, но погиб в автомобильной аварии. Да, это ужасно, но такое бывает; жаль, что жена погибла вместе с ним, но так тоже бывает.

Он приехал домой. Вошел в непривычно пустой, тихий дом. Поднялся к себе в кабинет. Открыл папку с корректурой «Биттер-Ривер» и приготовился взяться за дело. Случается всякое: что-то в реальности, что-то лишь у него в голове, – и того, что случилось, уже не отменишь. Главное – помнить, что он пока жив. У него есть жена и дети, которых он будет любить по максимуму, он будет преподавать свой предмет, вкладываясь по максимуму, будет жить, вкладываясь по максимуму, и с радостью вступит в ряды авторов единственной книги. Так что, если подумать, ему не на что жаловаться.

Да, если подумать, все прекрысно.

От автора