Читаем Будем жить! полностью

– Давайте знакомиться? – не унималась женщина. – Вы кто?

– А вы кто? – хмыкнул Митька. Он выглядел забавно с огромным «ПКМ» на ремне. Забавно и опасно – эдакий бойцовый пес, стаффордширский терьер. Не такой уж и большой, но клыки… ай-ай!

– Хватит! – прервал я бесперспективный разговор. – Так мы ни к какому результату не придем. Меня звать Андрей Комаров, это Митя. Мы увидели, что кто-то зашел в здание института, и решили проверить, кто это. Мы не хотим причинить вам вреда, но, если вы попытаетесь причинить вред нам, мы вас убьем. Теперь, пожалуйста, представьтесь, чтобы мы знали, с кем разговариваем.

– Воспитанный мальчик! – явственно хмыкнул длинный, тот, у кого раньше был пистолет. – Не пнул, и ладно!

– Михаил Михайлович, может, хватит? – Девушка в скафандре явно разозлилась. – Вы уже достали своим раздражением, своей желчностью и своим глупым поведением! Я вам сказала, что не надо брать пистолет, что он не поможет, если что, – вы взяли! Я вам сказала, что не нужно ходить в магазин, но вы пошли! Потому что вам не хватает выпивки! И вот результат – у нас здесь чужие люди!

– Маша права, Михал Михалыч, – другой человек в скафандре был спокоен, вежлив, но чувствовалось, что он тоже зол, – вы уже достали! Ради выпивки вы поставили на кон все наше дело! И вообще – наше существование! Как так можно?!

– Ну пристрелите меня, пристрелите! Чем так жить! – Высокий плюхнулся на стул и замер, скрестив руки на груди. – За-дол-бало! Все достали! Все!

– Я Николай Романович, – сказал второй мужчина, – можно просто Николай. Мы научные сотрудники института… единственные научные сотрудники, оставшиеся в живых. Ну вот вроде и все….

– А как вы остались в живых? – спросил я, и кровь билась у меня в висках. – У вас есть лекарство против вируса?

– Э-э… мм… какого именно штамма вируса?

– А что, разве… вирус не один?

Это Митька. Я замер, и только в голове билась, стучала кровь. Я не позволял себе надеяться! Но так хотелось…

– Тихо! Все – тихо!

Наверное, голос мой был таким страшным, что даже Митька отшатнулся и чуть попятился. Я на негнущихся ногах подошел к троим в скафандрах и медленно, тщательно выговаривая слова, спросил:

– У нас в машине лежит девушка, которую укусили мутанты. Вы можете ее спасти? У вас есть лекарство, чтобы ее спасти?

Молчание. Белые фигуры замерли, потом женщина неуверенно сказала:

– Есть вакцина… но мы ее еще ни разу не пробовали. Вернее, на людях не пробовали. На животных она вроде как работает. Но никаких гарантий!

– Гарантий чего? – У меня получилось хрипло, слова едва проходили через глотку. Я откашлялся и продолжил: – Какие гарантии?

– Ну… что процесс будет остановлен, – вмешался мужчина помоложе.

Высокий же так и сидел со скрещенными на груди руками.

– Послушайте. – Я сделал несколько шагов и, взяв одно из кресел за спинку, подвинул его и сел посреди комнаты. – Я не знаю, кто вы и зачем вы тут. Я хочу знать только одно: можете вы помочь моей… жене или не можете! Если можете, помогите! Я для вас тогда сделаю все, что могу! Если не можете – тогда пошли вы к черту! Мне неинтересно, как вы тут живете и почему прячетесь в подземелье! Я глава общины, мы пытаемся заново создать цивилизацию, и эта девушка мне очень дорога! Я ее люблю! Понимаете? Вы меня понимаете?

Снова молчание, потом высокий со скрещенными руками встает, подходит ко мне и садится напротив. И тогда я вижу за стеклом седую бороду, серые глаза и лохматую шевелюру над морщинистым лбом. Глаза смотрят совсем не зло, даже участливо. И голос немного изменился, стал вроде как добрее.

– Андрей, да? Ага… послушай теперь меня. Значит, вот такое дело… мы тут оказались случайно, работали, когда все случилось. Как ты видишь, доступ к нашей лаборатории закрыт, и, пока мы не позволим войти, никто не войдет. Мы тут были не одни, но… наша группа занималась исследованием вируса… впрочем, тебе это ни к чему. В общем, мы тут засели на неделю, благо никто нас дома не ждал. Все трое одиночки. Ну… почти одиночки. Это мои помощники, я научный руководитель и заведующий лабораторией. Когда по миру пошла эпидемия, я пытался остановить моих коллег, чтобы не уходили, говорил, чем это все закончится, но… успеха не имел. Возможно, моя вина, я не был убедителен. Но факт есть факт – все, кроме нас, умерли. И эти… бунтовщики, Маша и Коля, умерли бы, но я заблокировал двери и никуда их не выпустил. А потом, когда все стало ясно, чем закончится, – они и сами никуда не пошли. Теперь мы живем здесь. Живем все то время, пока мир приходил в негодность. Полной картины происшедшего у нас нет, потому что отойти далеко мы боимся – слишком многое поставлено на карту. Да, я иногда выхожу в магазин… – мужчина запнулся, затем продолжил: – Виноват, нервы ни к черту, надо слегка себя заправить. Но в пределах! – Девушка фыркнула. – Все это время мы работали, пытались сделать вакцину, пытались сделать лекарство, которое позволит нам выжить и позволит не допустить превращения в обезьян-мутантов. Да, да – мы все знаем. И работали с лабораторными животными – благо у нас их тут было вполне достаточно.