Читаем Будем жить! полностью

– Пока мозги не вышибут… – хмыкнул Мишка.

– Ну… нет роз без шипов! – кивнул, ухмыльнувшись, я. – Когда-нибудь да вышибут. Зато как порезвится!

– Как думаешь, Андрюх… – начал Митька, поморщившись и осторожно потрогав руку. – А если большинство выживших вот такие, как Глад? Мрази, которые еще в прежнее время жить людям не давали. Разве может из этого выйти что-то хорошее? Цивилизация, прогресс, ну и… все такое прочее. Он же настоящее животное!

– Не обижай животных, – усмехнулся Мишка. – Он человек, а это звучит… совсем не гордо. Животные такое никогда не сделают. Они не убивают ради развлечения.

– Во-первых, – вмешался я, – животные всякое делают. И волки, бывало, наглухо выреза́ли стадо баранов – для развлечения. И лиса в курятнике душила всех, до кого дотягивалась. А люди… ну что люди? Вспомни, кто такой был Дракула? Помните?

– Ну, что-то типа вампира, – пожал плечами Митька и досадливо зашипел: – Уйя… как больно-то! Пацаны, у меня прям руку дергает, как током бьет! Больно!

– Скоро приедем, девчонки болеутоляющего дадут, – успокоил я, но Митька снова поморщился. Он был бледен, и на лбу выступили капельки пота. Но что я мог сделать? Действительно, помочь ему можно было только дома.

– Так кто это был, помните? Дракула?

– Влад Цепеш, граф такой. В Трансильвании жил, – кивнул Мишка. – Я же умный, помню.

– А раз умный, скажи, почему его Дракулой прозвали?

– Да не помню… – Мишка вздохнул, погладил цевье автомата. – Кровь пил?

– Можно сказать и так, – кивнул я. – Он целыми селениями на кол сажал. Всех – взрослых, детей, всех, кого поймали. За невероятную жестокость его и прозвали Дракулой. То есть – Драконом. А сколько в истории было еще всяческих зверств? Да она, эта история, только и состоит из одних зверств! Ну и что? Выжили ведь! Размножились!

– А вот с этим у нас могут быть проблемы, – задумчиво протянул Мишка. – Андрюх, а если и правда мы не сможем иметь детей? Если только мутанты останутся? Как проверить-то?

– Как, как… пусть заделает ребенка Настьке или Ленке! Вот и проверим! Или обеим сразу – для верности! А мы попробуем с «зомбяхами»!

– Не надо их так звать, – вдруг разозлился я, – никакие они не «зомбяхи»! А что касается заделать ребенка, заткнись, а? Захотим заделать и заделаем! Или не заделаем! Ты уже зашпынял меня Настей и Леной! Совсем охренел!

– Эй, ты чё? – Митька опасливо посмотрел на меня. – Я же любя! Чисто по-дружески! Ну да, завидую немного – девчонки уж больно красивые, но я же никогда против тебя, ты знаешь! Я только рад буду, если у вас что-то получится! Чего ты на меня вызверился? Мне и так хреново, а ты еще вон чё… Вот сдохну, тогда пожалеешь, что на меня набросился, как пес цепной!

– Сдохнешь ты, ну как же! – фыркнул я. – Ладно, проехали. Но язык твой – враг твой. Что будет, то и будет… честно сказать, я как-то опасаюсь с девчонками… хмм… любиться. Они такое перенесли… а я к ним с… в общем, вы поняли. А с нашими спящими красавицами… парни, вам правда будет не стремно обнимать девчонку, которая смотрит сквозь тебя? Психически больную? Если не стремно – тогда давайте, вперед! Только сами себя после этого будете уважать? А как на это посмотрят Настя с Леной? Ну вот представьте!

– Как… как… каком кверху! – невпопад буркнул Митька и криво усмехнулся. – Это я так, для красного словца сказал про девчонок. Но мне тоже хочется, чтобы меня любили. Как тебя, к примеру! Мне хочется с какой-нибудь девчонкой… нет, не только секса! Хочется любви, чтобы меня ждали, чтобы обо мне заботились! Семью хочу! Жену!

– Мить, всего пару недель назад ты был школьником! Раздолбаем! – Я недоверчиво помотал головой. – А теперь думаешь, как создать семью и где найти жену?

– Я и щас раздолбай. – Митька снова усмехнулся и глубоко вздохнул. – Только раздолбай, который хочет жить по-человечески, с девчонкой, в семье. В своей семье. Две недели назад, говоришь? Две недели назад мир был жив! Люди были! И мы были совсем другими! Чего теперь вспоминать?

– Давайте проедем по Юбилейному, – предложил Мишка, – побибикаем, покричим. Может, кто-то и выйдет на крики? Люди нужны, люди!

– Куда мы сейчас поедем? Ты видал, что там у Митьки? Ты глянь на него, он того и гляди грохнется в обморок! Нет уж, до дома… в аптеку заезжать не будем, у нас все есть, что нужно.

Джип легко взобрался на подъем возле нефтепромысла, и я вдруг подумал о том, что, если жахнут эти огромные емкости, будет большая беда. И дело даже не в том, что они закоптят небо и все вокруг себя. Нефть польется в Волгу, и тогда будет худо. Запачкает этой дрянью все берега на сотни километров вниз по течению. Даже непонятно, как до сих пор такое не случилось. И начал вспоминать: качалки на Соколовой горе работают или нет? И вроде как припомнил – нет, не качают! Их кто-то остановил. И я вдруг испытал острое чувство благодарности к неведомым нефтяникам, которые, уже умирая, все-таки доползли до рубильника и выключили электромоторы, движущие глубинными насосами. Для детей, для внуков выключили. Чтобы тем… чтобы нам было где жить.