Читаем Буддизм полностью

Он знал, что всё произойдёт именно так. Люди смеялись над ним. Они не поняли его учения, они не приняли его. Он не мог их судить. Даже теперь, ставши Буддой, он оставался для них всего лишь чудаковатым царским сыном, который измышлял от безделья всё новые и новые доктрины. Весь Варенаси потешался над его первой проповедью, видя в ней лишь возможность повеселится. Но чего он ожидал? Разве можно было начинать проповедовать, не имея никакой опоры? Разве имел он право учить целый народ, не обретя ни одного ученика, не имея ни одного последователя? Разве имеет он авторитет, необходимый для того, чтобы его хотя бы выслушали? Нет! Не так нужно начинать Проповедь. Не уличным проповедником он рождён. Он – Будда, он – спаситель мира, и его учение могут постичь лишь те, кто сам ищет Истину. Он ещё раз вернётся в общину. Вернётся, чтобы повести общину за собой.

Однако новый удар постиг его. Совсем недавно, вскоре после того, как Будда обрёл Просветление, умер его первый учитель Арата Калама. Алара и Уддаха отошли от дел в общине созерцателей… Эти новости, пришедшие одна за другой, ошеломили Будду. Теперь ему нечего делать ни у тружеников, ни у созерцателей. Только его учителя могли понять всю красоту его учения, для учеников же он оставался лишь непокорным бунтовщиком.

Но нет! Он не бросит своё дело. Здесь, на берегах прекрасной Нираньчжары, живёт великий отшельник, огнепоклонник Касьяпа. Он и станет учеником Будды, первым и самым важным. Станет, ибо нет сильнее учения, чем учение Будды.

Однако огнепоклонник оказался твёрдым человеком. Целыми неделями Будда упорно трудился, чтобы завоевать расположение этого чрезвычайно строгого человека. Весь жар, весь дар красноречия употребил Будда, чтобы убедить аскета принять Истину. Но нет! Казалось, слова Благословенного пролетают мимо ушей Касьяпы. Даже на предложение поселиться рядом Касьяпа отвечал отказом, тщательно скрывая раздражение.

Но время шло. Постепенно Касьяпа смирился с присутствием подле себя странного аскета, тем более, что тот был чрезвычайно предупредителен и ненавязчив. И вскоре даже начал замечать, что ему доставляет удовольствие общество Шакьямуни. Но настоящий перелом наступил, когда оба отшельника отправились на другой берег Нараньчжары, чтобы собрать подаяние в соседнем поселении.