Читаем Буддизм полностью

«Это сознание создалось вследствие моих прежних существований». Здесь Будда, во-первых, подтверждает более ранние индусские верования о перерождениях, а во-вторых, даёт чуткое указание, откуда берутся наши такие стойкие убеждения и взгляды. В самом деле, уже у младенца можно заметить черты индивидуальности и зачатки будущего характера. Опытные педагоги утверждают, что «воспитать» какие-то черты характеры у ребёнка в принципе невозможно. Характер он даётся от рождения, вот развить те или иные его черты можно по-разному. Учёные объясняют этот феномен наследственностью, буддисты – прошлыми перерождениями.

«Эти существования омрачили моё сознание, ибо я не знал», – заключает Будда. Итак, мы вплотную подошли к главной причине страданий: к незнанию. Именно невежеством Будда и объясняет все человеческие невзгоды. «Братья! Не для того я пришёл, чтобы предложить вам какие-либо догмы, и я не требую от вас веры в то, во что веруют многие другие. Только к просветлению, ничем не ограниченному, призываю я вас; пользуйтесь собственным умом, развивайте его вместо того, чтобы позволять ему тупеть. Я заклинаю вас – не уподобляйтесь диким зверям ли глупым овцам. Я молю вас – будьте здравомыслящими людьми, – людьми, трудящимися неутомимо для овладения истинным знанием, которое победит страдание». Это сказал Будда…

Сиддхартха имел всё, что только мог иметь потомок царского рода. Однако он не был счастлив. Отдавая своё тело ласкам прекраснейших девушек, он всё равно не мог избавиться от ощущения, что все эти наслаждения ненадёжны, что они в чём-то ему мешают, закрывают собой нечто важное. Отец его не стремился приобщать его к государственным делам, но царевич видел, что он чем-то встревожен, и только старается делать вид, что полностью счастлив. Да и постоянные наслаждения и бездеятельная жизнь начала надоедать царевичу. Он не видел смысла в такой жизни. Сиддхартха физически ощущал, что попусту теряет время, упускает что-то важное, нечто, для чего он, собственно, и родился.

Девушки впадали в панику, видя, что их чары не действуют на царевича. Он всё с большей неохотой смотрел на их танцы, всё холоднее отзывался на их ласки, всё реже уединялся со своими жёнами в чертогах дворца. Всё чаще прекрасный царевич уединялся в саду, и тогда мешать ему было нельзя, – Сиддхартха этого не любил. Уж как они не старались отвлечь его от мрачных его мыслей. Разве не было среди них первых красавиц Капилавасту? Разве не лучше всех они умели танцевать? Разве не владели они искусством обольщения? Но он охладел даже к своим жёнам, красивее которых не сыскать во всей Индии. Впрочем, может быть, рождение сына вернёт его к жизни, и Сиддхартха бросит свои медитации.

Так думали девушки, окружающие царевича по приказу Шуддходаны. Однако только на их чары царь не полагался. Он строго наказал приложить все усилия, чтобы царевич не вышел за пределы дворца. Ибо восприимчивое сердце Сиддхартхи будет жестоко ранено зрелищами страданий людей, от которых его ещё можно оградить во дворце, но никак ни вне его.