Читаем Будь со мной полностью

Сара не может придумать, что бы еще спросить. Она переводит взгляд на стол, а потом, когда Эйден встает принести чашки, наблюдает за его действиями. Думает, что всегда считала его шикарным мужчиной, однако теперь начала смотреть на него по-другому. Все дело в том, как он двигается, решает она. То, как он себя держит, с уверенностью, но без высокомерия. Такая редкая черта.

А потом до нее доходит — главный вопрос. Ей бы стоило спросить об этом с самого начала, когда он только признался.

— А Джим об этом знал?

— Да. Теперь понимаешь, почему он не хотел говорить тебе?

Кофеварка плюется и бурчит. Сара смотрит на него, размышляя. Внезапно в голове все встает на свои места, словно холодная, освежающая вода пробегает по мыслям.

— А зачем тебе нужны были деньги?

Он, замерев, смотрит на нее.

— Какие деньги?

— Которые ты занимал у Джима. Ты говорил о десяти тысячах.

Пару секунд Эйден продолжает молча глядеть на нее. Она решает, что перешла черту; спросила о чем-то слишком личном. Но накладные расходы в этом бизнесе — если его можно так назвать — не могут быть чересчур большими, верно? В любом случае сколько может стоить пачка презервативов и детское масло?

— Разные расходы, — говорит он. — По большей части, транспорт — мне приходилось платить наперед. Оплачивать гостиничные номера. И какое-то время нужна была квартира. И машина.

Она решает не развивать тему. Думает, что, наверное, не хочет об этом знать.

— Как насчет Софи? — спрашивает она.

— Софи?

— Ты ей все это рассказал?

Он ставит перед Сарой чашку кофе, и от аромата ей становится немного лучше.

— Помнишь, она приезжала ко мне, когда ты была у зубного? Она спросила о Джиме, и я ей рассказал. Она задала тот же вопрос — зачем мне понадобились деньги? — и я ей открыл правду о том, чем зарабатываю на жизнь. Обычно никому не говорю, но ты же знаешь Софи — у нее есть этот ее взгляд, от которого оторопь берет.

— И как она отреагировала?

— Будешь смеяться, но, кажется, она не сильно удивилась. Мне не пришлось особо вдаваться в подробности.

«Армандо, — думает Сара. — Софи как раз на днях говорила о нем».

— Она уже встречалась с кем-то вроде тебя в Лондоне, — говорит Сара.

— Ну, это все объясняет.

— Но даже если так — почему она не рассказала мне?

— Я ее попросил. Хотел сам тебе сказать.

— Но не сказал.

— Нет. — Он опускает взгляд на свой кофе. — Честно говоря, не предполагал, что мы настолько сблизимся. Думал, найдется подходящий момент, чтобы вскользь упомянуть об этом, но… в общем… мы прошли этап разговоров на достаточно ранней стадии.

Сара смотрит на него и как будто видит в первый раз: темная щетина, потому что он не побрился, круги под глазами, волевой подбородок. Она испытывает прилив чувства, которое вполне может быть любовью.

— Ну, мы уже выяснили, что тебе следовало мне рассказать, — говорит она. — Теперь вопрос заключается в том, что делать дальше.

— Хочешь, чтобы я уехал?.. — произносит он.

— Нет, конечно, не хочу. — Сара удивленно отмечает, с какой уверенностью произносит это. Она не хочет, чтобы он уезжал. Чего хочет, так это, чтобы он не был тем, кем является.

А потом ей в голову приходит мысль, которая заставляет рассмеяться в голос.

— В чем дело? — спрашивает он.

— Теперь понятно, почему ты так хорошо трахаешься, — говорит она.

— Да, практики у меня хватало. По крайней мере, с предварительными ласками.

— Очевидно.

— Но у нас все по-другому, — говорит он, поднимая глаза. — И не потому, что я на самом деле не трахаю моих клиенток. Даже все остальное выходит иначе. Знаю, ты можешь не верить мне.

— В каком смысле, по-другому?

— Ну, как я сказал вчера, ты мне не безразлична. И, для начала, да, я знаю, что делать, пытаюсь понять, что приносит тебе удовольствие, как и с ними; но потом наступает момент, когда все уходит и остаемся только ты и я, как и раньше, и это…

— Что?

— Я хотел сказать «идеально».

— А ты красноречивый ублюдок, — заявляет она и начинает смеяться.

— Знаю, я все испортил, — говорит он. — Но не могу не надеяться, что мы сможем преодолеть это.

Сара делает вдох, раздумывая. Она слишком устала, чтобы принимать решения.

— Я не готова, — говорит она.

Какое-то мгновение он продолжает сидеть, глядя на нее, как будто пытается придумать, что бы еще сказать. Потом допивает свой кофе, встает.

— Тебе нужно позвонить Софи, — говорит он. — Ты знаешь, что она все делала из лучших побуждений. Она хороший друг.

Он целует ее в макушку, прощается и уходит.

В доме царит тишина.

Какое-то время Сара сидит на кухне, прислушиваясь к тиканью часов, ветру с дождем за окном. Направление сменилось: теперь он дует с севера.

Остаток дня уходит на то, чтобы набраться мужества и позвонить Софи, рассказать о том, что она знает об Эйдене и на самом деле это не так страшно, как ей казалось; но в конце концов на следующее утро Софи звонит ей сама.

— Прости, — это первое, что она произносит.

— Все в порядке, — отвечает Сара. — Но было бы лучше, если бы ты сказала мне.

— Знаю, сама так думаю. Слушай, мы можем встретиться, выпить, нормально все обсудить?