Проведя время в городе, он с покупками устало тащился домой. Местные жители знали его, и многие привыкли к тому, что если старик появлялся на улице, значит, настало время их обеда. Ведь когда он доходил до главной улицы, было около половины первого — как раз время обеда.

На протяжении трех лет Герберт совершал свои ежедневные прогулки. И чаще всего они были в радость, ведь эндорфины, вырабатываемые в результате физической нагрузки, прогоняли хандру. Лишь сильный шум и неприятные запахи от некоторых грузовиков, да редкие сумасшедшие мотоциклисты, проносящиеся по дороге, мешали Герберту наслаждаться ежедневными прогулками.

И хотя он каждый день вспоминал любимую жену, он все же снова был счастлив. Ему нравилось мастерить деревянных зверушек, ему нравился его родной городок Калиспел, который очаровывал свежестью, зеленью и прекрасными горными ландшафтами на горизонте.

Во время своих прогулок в город он несколько раз обращал внимание на двух маленьких собачек. Он видел их на обочине дороги, прямо возле поворота к центру города. У одной собачки были коротенькие лапки, и она напомнила ему годы юности и собаку, которая жила в их семье в Аризоне. Но его внимание привлек другой пес с интересным окрасом, особенно на мордочке. Когда песик смотрел на вас, казалось, он заглядывает вам прямо в душу. А его виляющий пушистый хвост походил на мерцающий ореол над его бесподобной мордочкой. Сначала Герберт просто наблюдал за собачками. Но однажды перед выходом в город он собрал остатки завтрака (несколько блинчиков) в маленькую пластиковую коробочку. Во время своей ежедневной прогулки он отдал объедки двум собачкам. Они с удовольствием все съели, хотя и не были слишком голодны, как он того ожидал.

Так и повелось: каждый день, кроме воскресенья, Герберт совершал прогулки, и собачки оказывались где-нибудь поблизости. В скором времени эти двое терпеливо ожидали старика на одном и том же месте и с радостью съедали принесенную им закуску. Положив перед собаками еду, старик шел прочь, а они следовали за ним. Особенно уверенно вела себя та, что с необычным окрасом.

В детстве Герберт любил собак. После женитьбы и до того, как у них появились дети, он считал, что собака могла стать отличным связующим звеном в их молодой семье. Но у жены была сильная аллергия и на кошек, и на собак. Даже просто зайдя в дом, где находились эти животные, она начинала чихать, а из глаз текли слезы. Появление «Кларитина» много лет спустя помогло, но не излечило женщину.

Естественно, из-за ее аллергии они не могли завести домашнее животное. Герберт никогда особо не жалел об этом — любовь жены компенсировала все более чем достаточно. Лишь несколько лет спустя, когда его сыновья и дочь начали жалобно просить завести в доме собаку, он вспомнил, как это приятно иметь домашнее животное.

Теперь, когда его жены не стало, Герберт мог завести собаку или даже двух. Он подумывал о том, что неплохо бы забрать домой двух собак, которых он ежедневно подкармливал. Разумеется, их нужно хорошенько выкупать. Но Герберт сразу же пресекал подобные мысли. Почему-то это казалось ему неуважением к его жене.

Когда же две собачки шли за ним после того, как он отдал им еду, старик прогонял их. Через несколько дней они даже не пытались идти за ним. Он не был вполне уверен, но ему казалось, что он увидел в глазах Нельсона понимание, что будет неправильно привести собак в дом и спровоцировать аллергию жены Герберта. Пусть ее уже нет, но ее желания нужно уважать.

Глава 17

Нельсон и Люси были счастливы вместе, хотя двум бездомным собакам нелегко существовать в этом мире. Ночи становились холодными, и за время, пока они были вместе, собачки болели, сильно кашляя и чихая. В такие дни одна собачка могла чувствовать истощение, усталость и печаль другой. Будь они поодиночке, они бы не выжили. По ночам они согревали друг друга, играли друг с другом во время болезни, чтобы окончательно не расклеиться. Когда больному становилось лучше, они играли с большим воодушевлением. И поэтому, несмотря на все невзгоды, собачки были счастливы вместе.

Они без конца играли, гонялись друг за другом, лаяли и нежно покусывали друг друга. Они играли почти как волчата, жившие в лесу в пяти-десяти милях отсюда. Но собаки играли не только потому, что это был такой период в их жизни, это было типичное поведение собак. Так было заложено в их характере. Одинаковая комплекция Нельсона и Люси делала их идеальными партнерами по играм. Никто из них не доминировал в их бесконечных шалостях и попытках понарошку быть главной собачкой в их маленькой стае. Нельсон был лидером недолго. Что-то в собачьем сердце Люси противилось этому, и она вновь заявляла о своем доминировании над партнером. Лишь дважды в месяц, во время течки у Люси, Нельсон получал истинное преобладание, но ненадолго.