Миссис Ислам высоко задрала край сари и продемонстрировала большое, совершенно гладкое коричневое бедро. Она ухмыльнулась, будто бы спрашивая: «Ну как, довольна?»

— Сыновья говорят, что мне нужен протез, но я против. Зачем выбрасывать хороший новый протез? Не хочу ложиться в могилу с новым бедром. Господь не любит расточительных женщин. Надо оставить хорошие протезы тем, кто в них нуждается. Отдам деньги на мусульманскую школу, а мне только бы хватило на спрей от растяжений. Это все, о чем я прошу.

Она на секунду замолчала и снова произнесла, мягче:

— Это все, о чем я прошу.

И еще раз повторила, еще мягче, почти вяло, словно сейчас, прямо сейчас, наступают ее последние минуты:

— Это все, о чем я прошу.

Назнин села на край стула, рядом с черной сумкой.

— Открой мне, деточка, сумку, — все тем же немощным голосом попросила миссис Ислам.

Назнин опустилась на колени и открыла ее.

— Положи деньги в боковой карман. Я не буду их пересчитывать.

— Не будете пересчитывать?

Назнин теребила запачканную и перекрученную застежку. Заглянула внутрь, пытаясь среди пакетов и тюбиков отыскать деньги. Конечно же, удобнее хранить деньги в боковом отделении, так их быстрее найти, нежели прятать где-то в катакомбах этой аптеки. Пошарила рукой. Что-то липкое на ткани. Из какой-то картонки прыснул порошок. Здесь все надо перебрать. Она уже собралась предложить это миссис Ислам, но та сказала:

— Ах, стать бы сейчас вновь молодой да сильной.

На дне сумки лежал раздавленный пакетик с леденцами для горла. Назнин вытащила его и показала миссис Ислам:

— Смотрите, течет.

Миссис Ислам повернулась и легла на локоть.

— Ты положила деньги? — В голосе послышалась резкость, но она добавила пару слабых ноток: — Деточка, положила?

— Я их не могу найти.

— Поищи лучше, деточка. Пятьдесят фунтов. Как договаривались.

Назнин пристальнее уставилась в сумку, почти нырнула туда с головой. Удушающий запах — так пахнет плохое здоровье.

— Что ты делаешь? — завизжала миссис Ислам. — Убирайся из моей сумки.

Назнин выпрямилась, шею пекло. По всей голове пополз жар, вспыхнули щеки.

— Вы попросили меня… — медленно ответила она.

— Я что, по-твоему, уже покойница? — спросила миссис Ислам неожиданно бодро.

Назнин только и смогла, что открыть и закрыть рот.

— Ты что, пытаешься ограбить мою могилу? Давай. Сюда. Мои. Деньги.

Теперь понятно. Все ясно. Шану взял в долг. Миссис Ислам пришла за процентами. Но Назнин не шевелилась. У нее нет денег. Как договаривались. Остается только махнуть рукой на машинку:

— Я пока учусь. У меня пока нет работы.

Миссис Ислам задумалась на минутку. И не сводила глаз с пылающей Назнин.

— Понимаю. Прости больную и нервную старуху. Это дружеский договор. Заплатишь, когда сможешь.

Изобразила, как трудно подняться на ноги. Назнин помогла ей, и у них получилось что-то похожее на объятия. Миссис Ислам поцеловала ее жестким ртом в мягкую щеку:

— Мы друг друга понимаем. Я снова приду. Передай мужу от меня почтение.

Они подошли к двери. Миссис Ислам положила под язык новый леденец, окутала себя облаком спрея и взяла сумку из рук Назнин.

— Ты найдешь выход, — сказала она. — Аллах всегда укажет выход. Тебе надо его только увидеть. В следующий раз приду с сыновьями. Они хотят побеседовать с твоим мужем.

Глава девятая

Благодаря компьютеру Шану стал доступен весь мир.

— Все, что хотите, — говорил он, — все, что хотите, увидим. Только скажите, и я найду. Вот в этом маленьком проводочке, который уходит в телефонную розетку, — видите? — в этом проводочке — все.

— Мы изучаем в школе Интернет, — сказала Шахана по-английски.

Шану сделал вид, что не услышал.

Биби держится за косички. Она так сильно их натянула, что ни одна мысль просто не может прийти ей в голову.

— Хочу снова увидеть кадам[34], — сказала Назнин.

— И увидишь. — Шану поднял палец и ударил по клавише. — Посылаю запрос. Ключевые слова: «цветы Бангладеш».

Компьютер немного подумал. Биби обернулась на Назнин. Шахана подула в челку, этот ее новый жест Шану расценивал как проявление высокомерия. Экран вернулся к жизни.

— Сто шестнадцать ссылок, — восхищенно сказал Шану.

Поводил мышкой, быстро выткалась картинка — полоска за полоской. По всему экрану — пучки розовых колючих шариков.

— Кадам, — сказала Назнин.

— Ску-учно, — сказала Шахана по-английски.

Шану сохранял спокойствие.

— Сайт «Бангла 2000». Кто желает посмотреть?

Биби подошла ближе к отцу. Но он ждал, что подойдет Шахана.

Назнин положила руку на плечо дочери.

— Иди, девочка, — шепнула она.

Шахана не шелохнулась.

— Ну пожалуйста, хоть вполглаза.

— Нет. Это ску-учно.

Шану подскочил и обернулся так резко, что чуть не перевернул стол. Его щеки дрожали.

— Нашей мемсахиб скучно?

— Она сейчас подойдет, посмотрит, — сказала Назнин.

Биби отпрянула от отца, как бы повинуясь этим едва уловимым движением силе материнского голоса.

— Что с тобой случалось? — заорал Шану по-английски.

— Ты хотел сказать: «Что с тобой случилось?» — ответила Шахана. Она подула в челку. — А не «что случалось».

Шану захлебнулся воздухом, словно Шахана ударила его в живот. Несколько секунд его челюсть бешено дергалась.