Читаем Брежнев полностью

Чазов убедил его плавать каждый день. На даче Леонид Ильич начинал утро с бассейна. В отпуске подолгу плавал в Черном море. Собственно, ничего иного в отпуске он не делал. Гулять и читать не любил. Поплавав, садился на пирсе под тентом и играл в домино. Постоянные партнеры – помощник, сопровождавший его в отпуске, врач, охранник.

В море рядом с ним всегда плыли два охранника, неподалеку шли шлюпка еще с двумя охранниками и катер с аквалангистами и врачом-реаниматором. Однажды у него что-то произошло с головой и он стал тонуть.

«По мере того как Брежнев дряхлел и у него усугублялся склероз, – писал Чазов, – все более четко обозначались две его навязчивые идеи – несмотря ни на что, он должен плавать в море и охотиться. Видимо, этим он хотел доказать окружающим, а возможно, прежде всего самому себе, что он еще сохранил свою активность и форму, которой всегда гордился».

Академик Петровский, описывая историю болезни Брежнева, прибегает к термину «дезагравация». Это ситуация, когда больной преувеличивает свое физическое благополучие и не жалуется на болезни. Леонид Ильич вовсе не считал себя больным. И убедить его уменьшить количество снотворных и седативных препаратов не удалось. Он попал в зависимость от них, это была своего рода токсикомания, разрушавшая личность.

Кажется странным, что Брежнев, который прошел войну и выиграл столько политических сражений, был человеком со слабой психической структурой. Он, как гимназистка, мог упасть в обморок. Психика главы государства не выдерживала постоянных стрессов. Когда возникала неприятная ситуация, он хотел уйти в сон.

Леонид Ильич инстинктивно искал способ снять напряжение, хотя бы на несколько часов избавить себя от груза непосильных проблем. Что мужчина обычно делает в такой ситуации? Прибегает к помощи алкоголя.

Пока Леонид Ильич был относительно здоров, мог под хорошую закуску прилично выпить – и без плачевных последствий. В 1973 году Брежнев приехал в Соединенные Штаты. Ужинал у Никсона на даче.

– Появился официант, – вспоминал Виктор Суходрев. – И довольный Никсон сказал: специально для вас я припас бутылку «Столичной». Официант разлил водку по рюмкам и унес бутылку.

Дальше имелось в виду, что хозяин и гости станут пить вино – по классическому образцу: к рыбе – белое, к мясу – красное. Слуга стал разливать белое вино. Тут Брежнев недовольно сказал:

– Ну, зачем же так, пусть нальет еще по рюмке водки. Суходрев перевел. А слуга уже ушел. Никсон попросил:

– Нажмите кнопку.

Появился слуга, выслушал распоряжение Никсона, налил всем по рюмке и опять хотел уйти. Но тут Брежнев успел вмешаться:

– Чего он уносит, пусть оставит на столе, мы сами разберемся.

Вместо вина за ужином выпили втроем бутылку водки.

– Брежнев – не пьяница, он вообще непьющий человек, – рассказывал в газетном интервью его помощник Виктор Голиков. – В лучшем случае, если какое-то событие, праздник, он рюмочку выпьет – и всё. Я одному дураку сказал: «Ты знаешь, я выпил за свою жизнь столько, что Брежневу вместе с тобой и такими, как ты, столько не выпить». Я не пьяница, но я жил недалеко от Абрау-Дюрсо, Анапы. Попал в Молдавию – тоже винодельческая страна. А Леонид Ильич вина-то по-настоящему не пил…

Но с годами Брежнев стал серьезно ограничивать себя в спиртном. По словам Чазова, в периоды неприятностей в семье Леонид Ильич прикладывался к коньяку, но это продолжалось недолго. На приемах и торжественных обедах из бутылки с наклейкой «Столичная» ему наливали простой воды.

В последние годы Брежнев уже нуждался в более сильных средствах, чем алкоголь, дававший лишь кратковременную передышку. Он открыл для себя снотворные препараты, которые позволяли ему надолго забыться. Брежнев принимал снотворное, считая, что без таблеток он не в состоянии заснуть. Конечно, пожилые люди не спят так же крепко, как молодые, но бессонницы, как считают врачи, у него не было. Леонид Ильич спал достаточно, но внушил себе, что ему нужно спать больше.

Это сейчас появились легкие препараты без серьезных побочных последствий, а тогдашние снотворные действовали на нервную систему и постепенно вызывали дряхление.

Окружащие не понимали, что происходит с генеральным секретарем, отчего он пребывает в таком странном состоянии.

– Чем дальше, тем чаще он был в странном состоянии, словно спросонья, – вспоминал Виктор Суходрев. – Потом уже узнал, что он пристрастился к снотворным. Из-за этого произошла атрофия мышечного аппарата, он стал плохо говорить.

В 1974 году Леонид Ильич прилетел в Казахстан на торжества, посвященные двадцатилетию освоения целины. Вечером он пригласил к себе Виктора Голикова. Тот застал у генерального секретаря личного врача – Николая Родионова, который выдал Брежневу четыре или пять таблеток снотворного. А Брежнев молящим голосом попросил:

– Коля, дай еще одну.

– Нет, Леонид Ильич, хватит.

Голиков и Родионов вышли вместе. Голиков с раздражением сказал:

– Коля, ну что тебе жалко лишней таблетки, что ли?