Читаем Бреслау Forever полностью

— Ага, то есть, один перескок во времени у нас объяснен. Вполне реально. А что с другим?

— Слушаю?

— Каким чудом переход от вокзала до бункера занял у вас пару месяцев?

Гестаповец теперь опирал локти о колени, положив подбородок на ладони.

— То ты говоришь «вы», то «коллега», а потом «ты».

— Видишь ли, это зависит от моего настроения, — ответил на это Кугер.

— И какое из них плохое?

— А угадайте, герр коллега.

Борович, который переводил милиционерам по ходу, вновь чуть не расхохотался. Кугер и вправду был хорош. Очень хотелось бы иметь такого специалиста в качестве собственного унтер-офицера во время следствия перед войной. И вдруг он кое-что вспомнил. В Кракове он допрашивал одного еврея в качестве свидетеля аферы с туннелями. Он чуть не подскочил на месте.

— Знаешь, о чем его спроси?…

— Знаю, — усмехнулся калека и обратился к пленному. — Когда вы вошли в туннель?

— Сразу же после неудачной акции на вокзале.

— Как долго вам пришлось идти?

— Мы не шли. Мы ехали на том смешном французском автомобильчике, у которого было всего три колеса.

— Под землей?

— Да. Но там даже пара грузовиком могла разъехаться. Вам, офицерам крипо об этом не говорили, потому что ваша задача — гоняться за ворами. Но нам, где находится въезд, сообщили. А сбоку мы обнаружили специальный склад СС.

— А в нем коньяк, водку, пиво и вино.

— Да. К тому же, консервы со всего света, сухая колбаса, испанское сушеное мясо, просоленная ветчина. Овощи всякие.

— И этими овощами вы так ужрались, что только через полгода добрались до моего окопчика?

— Нет, герр унтер-офицер. Это заняло у нас всего пятнадцать часов. В тех подземельях можно даже Тур д'Аллемань[60] организовать.

— Ну, теперь разве что «Тур де Полонь». Ладно… Даже если вы нажрались всеми теми овощами и консервами, ведь спиртного, насколько я понимаю, вы не касались…?

— Естественно, нет, герр унтер-офицер!

— Хорошо. Эти пятнадцать часов я понял. Хотя перед тем вы говорили кое-что иное. Но теперь, по крайней мере, я знаю причину.

Кугер попросил чаю. У него пересохло во рту. А откуда тут взять такой раритет? Мищук изумил всех. Он вынул из кармана маленький черный параллелепипед. «Американский, прессованный», — объяснил он всем. Тут же сделал кипятильник из старого бритвенного лезвия, пары спичек и проводов. Оголенные концы сунул в розетку. Чай заварился молниеносно.

— Сделаю-ка я ему еще и яйца, — сообщил тот же Мищук.

— У тебя есть настоящие яйца?

— Откуда. Порошковые, американские. Жрать невозможно.

Он начал готовить болтушку в другом стакане. По тому же методу, что и ранее. Гестаповец, чувствуя запах, начал глотать слюну. Тогда Васяк глянул в потолок.

— Господи Боже, — сказал он. — Я знаю, что ты — еврей. Но знай, что я никогда не донесу на тебя в гестапо.

Кугер, обжигая губы, отпил глоток чаю, который обладал ароматом, зато был совершенно безвкусным.

— Итак, эти полтора десятка часов мы прояснили. Теоретически, — пояснил он. — Но откуда взялось несколько месяцев? Выпивали, жрали и ждали конца войны?

— Нет, герр унтер-офицер. Это было всего лишь раз. Кое-чего из запасов СС мы взяли в тот французский псевдо-грузовичок. Но вот выехать с ним не удалось. То, что можно было забрать, мы рассовали по карманам и по шахтному стволу вышли на поверхность.

— В карманы, естественно, вы положили одни только овощи, — язвил Кугер. — А что с автомобилем?

— Наверное, до сих пор там стоит.

— Ладно, перейдем к делу. Что сказал вам этот, якобы, Альберт Грюневальд?

* * *

— Спиши мне все данные на ай-Под, — попросил Сташевский.

— А не лучше ли на пен-драйв[61]? — спросила Мариола. — Или, давай запишу на переносной диск.

— Нет, он величиной с ладонь, а мне хочется чего-нибудь, меньше большого пальца на руке. Я должен иметь все материалы в своем сотовом.

— Оки. Все данные с компьютера?

— Только акты дела.

Девушка сунула соединитель в соответствующее гнездо ноутбука и одним движением мышки перебросила все данные.

— Держи, — она подала Славеку ай-Под, спрятав перед тем его выдвижное жало USB. Сташевский сунул наушники в уши и включил какую-то радиостанцию.

— А ты помнишь времена, когда радиоприемник был величиной с половину шкафа?

— Не помню. Но ты давай поскорее, потому что такси уже ждет.

Продолжая слушать новости, Сташевский надел сандалии. Он взял летнюю курточку, чтобы скрыть кобуры с пистолетами. Как обычно, куртка завернулась, так что Мариоле пришлось поправить. Славек не мог справиться с почти бронированными дверями, которые они установили в своей квартире, которую называли «гнездышком». Здесь им было хорошо, хотя и приходилось ходить по коридорам, напоминающим внутренности бункера Гитлера. А за ее пределами — сборище буряков. Как говорила Мариола: «Буряк буряка буряком погоняет». Никто, кроме них, никогда не сказал в лифте «Добрый день». Вот и сейчас, они вошли в наполненную пассажирами, но совершенно безличную кабину. Глаза соседей были направлены куда-то в пространство: отсутствующие духом люди, делающие вид, будто бы вокруг них никого нет. Сташевского это заело.