Читаем Бразилия полностью

Кухня Баии

В основе уникальной кухни Баии лежат африканские, португальские и индейские кулинарные традиции, ее блюда отличаются особой пикантностью. В Салвадоре на каждом углу торговки в характерных баиянских одеждах продают экзотические кушанья: acarajé (соленые пончики), abará (изделие из кукурузной муки, приправленное перцем) и другую выпечку. Индейцы привнесли в местную кухню маниоку (клубни кустарника Manihot esculenta, из которых изготавливают муку и крупу), рыбу, кукурузу и фасоль. Португальцы завезли в Бразилию пиво, рис, пряности, сахарный тростник и кондитерские изделия. Однако базу баиянской кухни заложили африканцы, использующие масло пальмы денде и кокосовое молоко для приготовления моллюсков и рыбы, которой изобилуют прибрежные воды. В рабовладельческий период, когда хозяева собирали остатки пищи, чтобы накормить им рабов, африканские женщины, следуя традициям своих предков, также смешивали их с кокосовым молоком и довольно острым маслом пальмы денде (лат. Eleis guianensis), на вкус напоминающим хрен. Прошло время, и специфические смеси превратились во всевозможные блюда, у каждого из которых есть теперь свое название. Вот несколько наиболее вкусных: caruru [каруру] – соленые креветки, которые подаются вместе с острым соусом, приготовленным из красного перца и бамии (окры); muqueca de camarão [мукека де камарао] – блюдо, состоящее из креветок, рыбы, пальмового масла и кокосового молока; sarapatel [сарапател] – свиные или бараньи печень и сердце, приготовленные со свежей кровью животного и сваренные затем вместе с помидорами, перцем и луком; vatapá [ватапа] – креветки, нарезанные или перемолотые с кусочками рыбы, сваренные в масле денде с добавлением кокосового молока и кусочков хлеба; блюдо подается с белым рисом; xinxim [шиншим] – в состав этого блюда входят курица, креветки, арахис, помидоры, лук, чеснок, соль, масло денде. Типичное блюдо кухни Баии – feijoada [фейжоада]. Его подают всегда и везде, как хлеб. Фейжоада готовится из красной фасоли, сушеного мяса, копченой колбасы, свиного языка, ушей и хвоста, чеснока, перца и лаврового листа. Обычно это блюдо подносят в глубокой тарелке с белым рисом. К фейжоаде предлагают маниоковую муку и капусту.

Пляжи

Пляж да-Баия-де-Тодуз-Ус-Сантус (Praia da Baía de Todos os Santos): можно отдохнуть у спокойной и прозрачной воды.

Пиата (Piatã): по берегу растут кокосовые пальмы, волны идеальны для серфинга.

Итапоа (Itapoã): место знаменито маяком Итапоа.

Фламенгу (Flamengo) и Стела-Марис (Stella Maris): пляжи с дюнами, рифами и хорошими условиями для серфинга.

К югу от Салвадора

Остров Морру-де-Сан-Паулу

(Morro de São Palo) 50 миль к югу от Салвадора.

Телефонный код – 75

www.morrodesaopaulo.com.br

Как добраться

Перейти на страницу:

Похожие книги

Московские праздные дни
Московские праздные дни

Литература, посвященная метафизике Москвы, начинается. Странно: метафизика, например, Петербурга — это уже целый корпус книг и эссе, особая часть которого — метафизическое краеведение. Между тем "петербурговедение" — слово ясное: знание города Петра; святого Петра; камня. А "москвоведение"? — знание Москвы, и только: имя города необъяснимо. Это как если бы в слове "астрономия" мы знали лишь значение второго корня. Получилась бы наука поименованья астр — красивая, японистая садоводческая дисциплина. Москвоведение — веденье неведомого, говорение о несказуемом, наука некой тайны. Вот почему странно, что метафизика до сих пор не прилагалась к нему. Книга Андрея Балдина "Московские праздные дни" рискует стать первой, стать, в самом деле, "А" и "Б" метафизического москвоведения. Не катехизисом, конечно, — слишком эссеистичен, индивидуален взгляд, и таких книг-взглядов должно быть только больше. Но ясно, что балдинский взгляд на предмет — из круга календаря — останется в такой литературе если не самым странным, то, пожалуй, самым трудным.Эта книга ведет читателя в одно из самых необычных путешествий по Москве - по кругу московских праздников, старых и новых, больших и малых, светских, церковных и народных. Праздничный календарь полон разнообразных сведений: об ее прошлом и настоящем, о характере, привычках и чудачествах ее жителей, об архитектуре и метафизике древнего города, об исторически сложившемся противостоянии Москвы и Петербурга и еще о многом, многом другом. В календаре, как в зеркале, отражается Москва. Порой перед этим зеркалом она себя приукрашивает: в календаре часто попадаются сказки, выдумки и мифы, сочиненные самими горожанами. От этого путешествие по московскому времени делается еще интереснее. Под москвоведческим углом зрения совершенно неожиданно высвечиваются некоторые аспекты творчества таких национальных гениев, как Пушкин и Толстой.

Андрей Николаевич Балдин , Андрей Балдин

Путеводители, карты, атласы / Современная проза / Путеводители / Прочая документальная литература / Словари и Энциклопедии
Ярославль Тутаев
Ярославль Тутаев

В драгоценном ожерелье древнерусских городов, опоясавших Москву, Ярославль сияет особенно ярким, немеркнущим светом. Неповторимый облик этого города во многом определяют дошедшие до наших дней прекрасные памятники прошлого.Сегодня улицы, площади и набережные Ярославля — это своеобразный музей, «экспонаты» которого — великолепные архитектурные сооружения — поставлены планировкой XVIII в. в необычайно выигрышное положение. Они оживляют прекрасные видовые перспективы берегов Волги и поймы Которосли, создавая непрерывную цепь зрительно связанных между собой ансамблей. Даже беглое знакомство с городскими достопримечательностями оставляет неизгладимое впечатление. Под темными сводами крепостных ворот, у стен изукрашенных храмов теряется чувство времени; явственно ощущается дыхание древней, но вечно живой 950-летней истории Ярославля.В 50 км выше Ярославля берега Волги резко меняют свои очертания. До этого чуть всхолмленные и пологие; они поднимаются почти на сорокаметровую высоту. Здесь вдоль обоих прибрежных скатов привольно раскинулся город Тутаев, в прошлом Романов-Борисоглебск. Его неповторимый облик неотделим от необъятных волжских просторов. Это один из самых поэтичных и запоминающихся заповедных уголков среднерусского пейзажа. Многочисленные памятники зодчества этого небольшого древнерусского города вписали одну из самых ярких страниц в историю ярославского искусства XVII в.

Элла Дмитриевна Добровольская , Борис Васильевич Гнедовский

Искусство и Дизайн / История / Приключения / Путешествия и география / Прочее / Путеводители, карты, атласы