Екатерина Печенихина , Мария Сигалова
Площадь Пелуринью
Голубое здание на площади – Дом-музей Жоржи Амаду
Дом-музей Жоржи Амаду
В драгоценном ожерелье древнерусских городов, опоясавших Москву, Ярославль сияет особенно ярким, немеркнущим светом. Неповторимый облик этого города во многом определяют дошедшие до наших дней прекрасные памятники прошлого.Сегодня улицы, площади и набережные Ярославля — это своеобразный музей, «экспонаты» которого — великолепные архитектурные сооружения — поставлены планировкой XVIII в. в необычайно выигрышное положение. Они оживляют прекрасные видовые перспективы берегов Волги и поймы Которосли, создавая непрерывную цепь зрительно связанных между собой ансамблей. Даже беглое знакомство с городскими достопримечательностями оставляет неизгладимое впечатление. Под темными сводами крепостных ворот, у стен изукрашенных храмов теряется чувство времени; явственно ощущается дыхание древней, но вечно живой 950-летней истории Ярославля.В 50 км выше Ярославля берега Волги резко меняют свои очертания. До этого чуть всхолмленные и пологие; они поднимаются почти на сорокаметровую высоту. Здесь вдоль обоих прибрежных скатов привольно раскинулся город Тутаев, в прошлом Романов-Борисоглебск. Его неповторимый облик неотделим от необъятных волжских просторов. Это один из самых поэтичных и запоминающихся заповедных уголков среднерусского пейзажа. Многочисленные памятники зодчества этого небольшого древнерусского города вписали одну из самых ярких страниц в историю ярославского искусства XVII в.
Элла Дмитриевна Добровольская , Борис Васильевич Гнедовский
Литература, посвященная метафизике Москвы, начинается. Странно: метафизика, например, Петербурга — это уже целый корпус книг и эссе, особая часть которого — метафизическое краеведение. Между тем "петербурговедение" — слово ясное: знание города Петра; святого Петра; камня. А "москвоведение"? — знание Москвы, и только: имя города необъяснимо. Это как если бы в слове "астрономия" мы знали лишь значение второго корня. Получилась бы наука поименованья астр — красивая, японистая садоводческая дисциплина. Москвоведение — веденье неведомого, говорение о несказуемом, наука некой тайны. Вот почему странно, что метафизика до сих пор не прилагалась к нему. Книга Андрея Балдина "Московские праздные дни" рискует стать первой, стать, в самом деле, "А" и "Б" метафизического москвоведения. Не катехизисом, конечно, — слишком эссеистичен, индивидуален взгляд, и таких книг-взглядов должно быть только больше. Но ясно, что балдинский взгляд на предмет — из круга календаря — останется в такой литературе если не самым странным, то, пожалуй, самым трудным.Эта книга ведет читателя в одно из самых необычных путешествий по Москве - по кругу московских праздников, старых и новых, больших и малых, светских, церковных и народных. Праздничный календарь полон разнообразных сведений: об ее прошлом и настоящем, о характере, привычках и чудачествах ее жителей, об архитектуре и метафизике древнего города, об исторически сложившемся противостоянии Москвы и Петербурга и еще о многом, многом другом. В календаре, как в зеркале, отражается Москва. Порой перед этим зеркалом она себя приукрашивает: в календаре часто попадаются сказки, выдумки и мифы, сочиненные самими горожанами. От этого путешествие по московскому времени делается еще интереснее. Под москвоведческим углом зрения совершенно неожиданно высвечиваются некоторые аспекты творчества таких национальных гениев, как Пушкин и Толстой.
Андрей Николаевич Балдин , Андрей Балдин
В книгу входят 11 занимательных рассказов о Ленинграде, о тех вещах и явлениях, которые порою неприметны, но составляют наряду с прославленными сооружениями неповторимо прекрасный облик города-героя. Известно ли вам, на чем стоит Ленинград, сколько в нем мостов, какие фонари, как живут его статуи?.. О многих тайнах и загадках города вы узнаете, когда прочтете эту книгу.
Ксения Николаевна Шнейдер , Лев Васильевич Успенский
Эту веселую книгу написал веселый человек Матвей Ганапольский. Внутри – вся Италия, с ее солнцем, вином, зажигательным итальянским характером, древними развалинами и ценами в евро.Тот, кто прочтет эту книгу, немедленно заговорит по-итальянски, покроется загаром, запоет песню «Феличита» и получит в жены Софи Лорен. Книга веселит, образовывает, информирует и мистифицирует: всего несколько страниц и вам кажется, что вы были в Риме, – так что экономия на авиабилетах очевидна. Немедленно хватайте новое произведение великолепного Ганапольского и с криком «Чао, Италия!» бегите к кассе – вы сделали лучший выбор.
Матвей Юрьевич Ганапольский