— Это мне неизвестно. Но коммуна сможет обеспечить ему все необходимое. Одного Кольбейна мы не оставим. Могу вам гарантировать.

Фредрик нахмурился, наклонившись к старику.

— Кольбейн? Вы понимаете, что я говорю?

Старик посмотрел на него и отхаркнул, но ничего не ответил. Рукопожатие ослабло.

— Я должен задать вам несколько вопросов о Венском братстве. Вашей работе там.

— Да-а-а… — простонал человек на диване. — Wien… Land der Berge…[81]

Фредрик непонимающе посмотрел на него.

— Land am Strome…[82]

Соцработник наклонился. Фредрику показалось, что в его взгляде появилась настороженность. Разговор слишком тяжелый для старика?

— Кольбейн не любит говорить об этом времени, — прошептал он, подойдя так близко, что Фредрик спиной ощутил тепло его тела.

— Слушайте, мы могли бы немного поговорить наедине?

Соцработник на секунду замялся, а потом едва заметно ухмыльнулся.

— Конечно. Прошу прощения. Пойду приберусь в кабинете. Позовите, если что-то понадобится.

К раздражению Фредрика, он не закрыл за собой дверь. Но взглянув еще раз на человека на диване, Фредрик понял, что это все равно не важно. Бледно-розовые губы старика дрожали, тело Кольбейна Име Мунсена было дряблым, очень дряблым, а лицо — таким же пучеглазым, как и у тех, что сидят у всех на виду в коридорах домов престарелых.

— Очень досадно узнать, что вы так заболели, — сказал Фредрик.

Мунсен харкнул и сделал движение головой.

— Я… наверное, вернусь к вам позже.

Старик крепче сжал руку полицейского, и желтый ноготь врезался Фредрику в кожу запястья.

— Это касается проводимого расследования. Если вы подумаете, то не вспомните ли имя Бёрре Дранге или общину под названием «Свет Господень», я бы очень…

Ветеран войны повернул голову и посмотрел на Фредрика.

— Что?

— Бе-е-ей-ер… — медленно прошипел Кольбейн, и его веки снова опустились.

Когда Фредрик поднялся, соцработник стоял в дверях, и вид у него был встревоженный.

— Думаю, я должен попросить вас уйти. Кольбейн недостаточно здоров для допросов, — резко сказал он.

Фредрик пожал плечами.

— Да, похоже на то.

Выйдя на улицу, Фредрик вдохнул в легкие холодный свежий воздух, и в голове у него прояснилось.

В атмосфере маленького домика было что-то странное. Что-то в мрачных стенах и в увядающем старике ему очень не понравилось. Едва ощутимый запах гниения. Стоит ли ему сообщить Коссу о том, как сильно болен его дед? Как могло случиться, что Кольбейн Име Мунсен живет в таком ветхом доме, в то время как его сын — процветающий судовладелец, депутат Стортинга и бывший министр? Как там сказал Косс? Они мало общаются, Герхард Мунсен с отцом?

Фредрик прислонил голову к оконному стеклу в вагоне метро. Нет. Это не его дело. Там был врач, и соцработник тоже там. Несмотря на то что семье следовало бы быть там, Мунсен не предоставлен сам себе. Это не работа Фредрика — звонить кому-то.

Звонить?

И тут он вспомнил, что после утреннего сна в здании полиции он ни разу не включал телефон.

Кафа оставила три сообщения. В последнем ее голос дрожал.

Главный инспектор полиции Фредрик Бейер видел больного старика, соцработника, дом в беспорядке и упадке. Но после разговора с Кафой все предстало в ином свете. Он увидел Бёрре Дранге в перчатках, кепке и с бородой и вспомнил настороженность в его глазах, когда стал задавать ему вопросы о Венском братстве, испуг, когда спросил о нем. Фредрик увидел старика, беззащитного и умоляющего. Дом, но не в беспорядке, а который только что перевернули вверх дном.

— Забери меня в Хельсфюре, — пробормотал он сквозь сжатые губы.

Глава 95

Листа. Ноябрь 1943 г.

Кольбейн Мунсен внезапно проснулся, услышав, как поворачивается в замке ключ. Он все-таки задремал. Странно. Он был уверен, что этой ночью не заснет.

Дверь медленно открылась. Тень осторожно вошла и закрыла за собой дверь. Только после этого зажегся свет. Хьелль Клепсланн был одет в форму «Хирда», на поясе висел «люгер»[83]. Трость он прислонил к стене. В руках у него была одежда и рюкзак.

— Здесь все, что тебе нужно, — Клепсланн посмотрел на него ничего не выражающим взглядом. — Деньги, маршрут поездки и документы. Если остановят, ты едешь в Кристиансанн на примерку очков. Все есть в документах. Там ты найдешь бакалейную лавку Гунды Хансен и спросишь, не хочет ли кто-нибудь купить пачки сигарет, которые я положил в рюкзак. Дальше с тобой свяжутся. Это все, что я знаю. Там еще две ручные гранаты и пистолет. На случай…

Пока Клепсланн говорил, Кольбейн одевался. Немецкая военная форма пришлась ему впору. На плече была нашивка со званием унтер-офицера, и он проверил, соответствует ли это званию на фуражке.

— Все сообщения переданы дальше? — спросил Кольбейн.

— Все передано дальше.

Перед тем как выключить свет и пробраться в лабораторию, Кольбейн подошел к Клепсланну.

— А твои?

— Карен в безопасности. Ее мать сейчас тоже едет туда. Если все пойдет по плану, будем в Швеции через пару дней.

— Спасибо за сотрудничество, — сказал Кольбейн, протягивая Клепсланну руку.