Краем глаза Фредрик заметил, что Андреас теребит пуговицы желто-белой рубашки: знак того, что он размышляет. Андреас при этом не говорил ни слова.

Фредрик разглядел Плантенстедта, съежившегося в проехавшей в гараж полицейской машине. Фредрик пересек комнату и остановился рассмотреть ее единственное настенное украшение — нарисованный в академическом стиле акварельный пейзаж Скагена с золотистыми песочными пляжами, темно-синим океаном и мутными чайками в оранжево-красном закате. Отвратительная картина. Фредрик отвернулся.

Андреас отодвинул свой стул назад и изучающее посмотрел на Кафу поверх очков.

— У нас есть какая-нибудь приманка? Станет ли он общаться с нами?

После совместной работы по поиску бомбоубежища в Порсгрунне Андреас с Кафой достигли перемирия. Они все еще соревновались в погоне за лучшие и наиболее внушающие доверия версии. Но теперь Фредрик отметил не без доли гордости, что они приобрели определенное уважение к мнению друг друга. Он остановил взгляд на Кафе. Она перегнулась через стол. Фредрику почему-то вспомнился тот раз, когда она поцеловала его.

— А может стать проблемой, — сказала она. — Если он связывает себя с террористическими планами Дранге, если действительно думает, что грядет Судный день, будут сложности. Он примет свою судьбу. Чем больше мы будем давить, тем больше он закроется в себе. Религиозные экстремисты смотрят на все наказания как на подтверждение воли божьей. Бог проверяет их, потому что они его избранные. Классическая «Уловка-22».

Фредрик слушал и думал, что они идут по ложному следу. Сёрен Плантенстедт пришел к ним рассказать о Бёрре Дранге. О биологическом оружии и планах на Судный день. Возможно, Плантенстедт сам еще не знал этого, но именно это он и собирался сделать. Фредрик был уверен в этом. Пастора беспокоила судьба Пио Отаменди и Карла Юсефсена. Независимо от того, как сильно ему промыли мозги. Было что-то в этом человеке, что говорило: он не считает это правильным. Фредрик заметил неконтролируемое сокращение мышц лица. Как будто неслышимый остальным внутренний голос пастора кричал ему правду изо всех сил. В конце концов, ему придется прислушаться к этому голосу. Только так он обретет покой.

— Сыграем на его чувстве вины.

Коллеги прервали обсуждение и посмотрели на него.

— Не забывайте, что Плантенстедт больше, чем просто пастор-фундаменталист. Он еще и человек с высшим биохимическим образованием. Его религиозность основана на интеллекте, а не только на эмоциях. Он и сам знает, какие ужасы сотворил. В нем борются мораль и вера. Вот здесь и будем копать.

В дверь тихо постучали, и показалась голова полицейского.

— Арестант и его адвокат прибыли.

Сёрен Плантенстедт передвигался по комнате так, как это делают ночные грызуны. Дешевый пиджак сменила куртка. Пастор рьяно чавкал жвачкой. Он никак не показал, что узнал Фредрика, и, сдержанно и как-то странно улыбаясь, подал ему руку.

— Это Андреас Фигуэрас. Мой коллега. Мы надеемся на…

Дальше Фредрик не договорил.

Потому что голова Сёрена Плантенстедта взорвалась.

Никак иначе описать это нельзя. Как только Фредрик начал говорить, пастор посмотрел на него. И когда их взгляды встретились, головы уже не было. Ее снесло.

Высокоскоростная пуля попала в висок. Весь череп до челюсти был разорван, обнажив изогнутый ряд нижних зубов. В горле, как в засорившемся унитазе, забулькала густая красноватая жидкость, и яркая кровь из аорты фонтаном забила на полметра вверх. Она окрасила в красный цвет письменный стол, блокнот, стулья, адвоката, Фредрика Бейера и Андреаса Фигуэраса.

Красный, как закат на полотнах художников скагенской школы[62].

Глава 87

Душ в подвале здания полиции. Темная кровь и светлая мозговая масса вперемешку с водой. Светло-красные пятна на белой плитке.

С горного хребта он смотрел прямо на здание полиции. Оконное стекло было пробито одной идеально попавшей в цель пулей. С внутренней стороны оно было затянуто толстым белым пластиком, чтобы фотографы из прессы «не обжирались» со своими трехсотмиллиметровыми объективами.

В бахилах и синих латексных перчатках, Фредрик присел на корточки у поредевшей ели как можно ниже, насколько позволяло больное колено. Он изучил землю под нижними ветками, сломанные сучья, следы носков сапог на влажной земле, углубления от локтей. Здесь он лежал.

Отсюда убийце нужен был всего один выстрел. Расстояние составляло меньше ста пятидесяти метров. Было безветренно и облачно. Жалюзи, которые обычно опускали, когда пользовались комнатой для допросов, не работали. Фредрик подумал, что его собственная голова, должно быть, тоже находилась под тем оптическим прицелом. Пуля прошла меньше чем в полуметре от него. Он выжил потому, что убийца решил, что он будет жить. Снова.