Читаем Братик полностью

Парень отвёл глаза и никак не отреагировал, а Харлампий разразился хриплым смехом. Я меж тем достал свёрток с инструментами, который попросил у Шафонского. Достаю по одной детали зубодёрные щипцы, какое-то устройство с колёсиком, скальпели.

— Раз не хотите по-хорошему, то мы пойдём другим путём. Пахом, глянь тут есть кочерга и положи её на очаг. Вдруг нашим друзьям не понятны мои слова — уши у них забиты или головы дурные. Мы им объясним всё через иное отверстие.

Говорю подобное и сам от себя обалдеваю. С другой стороны, вспоминаю изнасилованных девочек и, возможно, десятки убитых людей. Самое удивительное, что Дёмка меня полностью поддержал в желании пытать разбойников.

— Давайте только поедим сначала и потом приступим, — говорю братьям, которые меня полностью поддержали быстрыми кивками.

Милосердие в это время ещё не придумали. Ну на Дону его точно не было и убийство с пытками вполне себе обычное дело. Поэтому молодёжь особо не рефлексировала, поедая неплохое жаркое со свежим хлебом. Запивали своим вином, в общем, неплохо посидели.

А трактирщик оказался не так крут, как выглядел. Мы решили начать с него, дабы привести в нужное настроение молодого, который казался хлипче. Но Кококра сдался почти сразу, после того как Пахом слегка выкрутил ему руки, а я поднёс горящую свечу к глазу. Много он не рассказал, постоянно юлил и пытался уйти от вопросов, пришлось его слегка простимулировать. Дело было организовано так, как я думал. Харламий, оказавшийся бывшим соледобытчиком, решил обосноваться на тракте. Здесь к нему с деловым предложением заехал знакомец по Уралу и началось. Месторасположение своего подельника он также сдал, хотя мы его знали.

В загашнике мы также взяли не так много денег — рублей десять золотом и мелочёвку. Ещё какие-то дешёвые женские украшения, от которых трактирщик отбрыкивался, что это не его. Молодой молчал как партизан и своим непонятным взглядом косился на подельника. Может он просто клинический идиот, хотя боль чувствовал и орал. Но ничего толком сказать не мог. Харлампий же молил нас о пощаде, вереща, что на его руках нет крови. Ага.

Переночевали мы в трактире и утром выдвинулись в деревню Федулово, расположенную вёрстах в двадцати на север. Сани пришлось оставить. Вернее, мы отогнали их на пару вёрст и сожгли. Оружие и припасы перегрузили на лошадей, нам так гораздо удобнее. Шли мы окружным путём по более неудобной дороге, но из-за мороза и небольшого снежного покрова было вполне себе нормально.

До деревни добрались часов через шесть, пару раз останавливались на отдых. Было ещё достаточно светло, и картина была понятна. Разбойники занимали одну избушку, расположенную в конце деревни. Всего я насчитал десять дворов, что для этого времени немало, с учётом размера крестьянских семей. Пахом отправился на разведку, а я пока наблюдал за местностью. Крестьяне занимались какими-то своими делами, мычала корова, какой мужик на санях вернулся на санях по второй дороге. В сторону разбойников он не пошёл и загнал повозку в ворота. А неплохо так живут местные, если разобраться. Избы неказистые, на мой взгляд, но особой разрухи не наблюдаю, были уже поводы убедиться. Ладно, я им не судья.

— Думаю их не более пяти, — начал рассказывать Пахом, как вернулся, — Двое явно пьяные, а вот по троим ничего сказать не могу. Атамана видел, он заходил в конюшню. Более чего-то сказать трудно, но нас точно не ждут. Тянуть нельзя, да и вечереет, не ночевать же в лесу. Сделаем дело, заночуем в избе разбойников и домой.

В принципе логично. Единственное, что меня смущает — это спокойное поведение крестьян. Вообще-то, на дворе крепостное право и они кому-то принадлежат. Вариантов много, но Пахом прав — ночевать зимой на улице теоретически можно, но придётся разводить костры и строить шалаши.

Избу с разбойниками мы взяли на удивление быстро и без проблем. Двое татей были уже хорошо так пьяны, да и остальные трое не отставали. Убедившись, что взяли действительно Красного, мы деловито избавили остальных разбойников от жизни, они и так задержались на этом свете.

Мутная и мусорная оказалась публика. Красный собирал людей под стать себе — откровенных моральных уродов. Я думал, что народ там собрался более боевой, но в основном моральные уроды. Но что странно, с деревней у него были какие-то договорённости и обижать местных было табу. Это нам поведал староста, явившийся на огонёк и понявший, что творятся странные дела. Мужика звали Кондрат и его рожа мне сразу не понравилась.

— Значится графа Салтыкова мы людишки. Управляющего здесь отродясь не было, оброк мы платим исправно. Тут приходит Савелий, которого в солдаты давно забрали. Говорит, что надо с товарищами пересидеть. Платили исправно. Но ты ваше благородие плохо о нас не подумай, просто боялись мы. И ведь не сообщишь никому, тати бы сразу заметили и детишек перебили. А так продуктов купили и обещали намедни съехать. Мы им даже целую избу отдали, от греха подальше.