Читаем Братья полностью

Утром мы покинули монастырь. Я посылаю ему свое благословение. Горы, отделявшие нас от Иерусалима, мы преодолели без большого труда. Если бы не страшные следы, которые остались на дне глубокой пропасти, переход можно было бы сравнить с прогулкой. Но камни внизу были густо завалены грудами иссохших костей и истлевшими обрывками одежды. Божья милость позволила нам без помех преодолеть самый опасный участок пути. Нас миновала встреча с разбойниками, не сдуло с тропы беспощадным ветром, не высушило солнце. Рыцари, которые часто преодолевают этот путь, говорили, что не помнят столь приятного путешествия. Они связывают эту удачу с моим сыном. Я уверена, это так. В дороге я решилась назвать его. Илья — вот его имя. Спустя четыре месяца после его рождения, я прибыла в Иерусалим.

__  __

Прошло немного времени с тех пор, как мы стали осваиваться в городе. Сейчас здесь осень, самые приятные и легкие дни в году. Весна тоже хороша, но она проходит слишком быстро и тут же сменяется тяжелой жарой. С осенью приходят мягкие прозрачные сумерки, жара спадает, дышится легко. В такое время, закончив дневные дела, я люблю сидеть без света и смотреть на улицу. В полумраке, когда стены домов, линии крыш, очертания движущихся фигур расплываются и теряют привычные для глаза очертания, здесь особо ощущается присутствие Бога. В промельке неясной тени, в ударе далекого колокола, разорвавшем застывшую тишину, во взметнувшемся, холодящем кожу порыве ветра, даже в крике голодного осла — во всем этом ощутимо присутствует таинственная сила, будто весь этот город — его дома, крыши, стены и церкви взволнованы одним дыханием, одной волей и одной судьбой, слившей воедино человека и Бога. Воистину по Его образу и подобию создан человек, но, получив выбор, готов погубить себя, и пойти в услужение к Дьяволу. Тут над головой проявляются первые звезды, разгораются ярче, будто пустыня отдает им дневной жар, здесь же внизу мрак сгущается, мир гаснет и приходит ночь.

По ночам в городе беспокойно. Патриарший город, где мы живем, единственное место, которое можно считать безопасным. Здесь, даже при язычниках, селились христиане. Я могу быть спокойна, пока муж отсутствует по ночам, и мы — женщины и младенец остаемся одни. Слышно как перекликается стража на стенах, а по нашей улице даже ночью идет движение. Пока эти люди не знают отдыха, другие могут спать спокойно. Ранним утром я просыпаюсь от пронзительных криков. Это орут водоносы, за небольшую плату они доставляют нам воду. Все они — приверженцы Магомета, как и прочие мелкие торговцы, шныряющие от дома к дому, и знают правило — исчезнуть отсюда до захода солнца. Эти люди готовы довольствоваться малой выгодой, христианский купец считает таковую недостаточной.

Впрочем, здесь достаточно примеров истинно добродетельного служения. Рядом обитель госпитальеров — рыцарей Христовых, посвятивших себя заботам о страждущих. Кроме воинских обязательств, которые естественны здесь для любого мужчины, эти добродетельные люди пекутся об увечных, больных, неимущих и делают это с тем же терпением и радостью, с которой другие наполняют кошелек и набивают собственное брюхо. Они заботятся о каждом, не ожидая для себя земного воздаяния. В обители есть госпиталь, где проходят лечение десятки больных. За то короткое время, что мы здесь, благословение Господу, не было никаких войн и походов, но, как рассказывают, в другое время раненые и увечные не вмещаются в стенах и лежат прямо на улице. Но и тогда ни один из несчастных не остается без помощи. Для печати своей общины эти добрые самаритяне выбрали изображение лежащего страдальца со светильником в ногах и крестом в изголовье.

Болдуин, который всемерно способствует деятельности этих монахов, пожертвовал им целую деревню близ Иерусалима. Ее очистили от язычников, и сейчас готовят для нужд выздоравливающих и желающих примкнуть к ордену. А я, когда сообщаю брату свой иерусалимский адрес, пишу так: третий дом от аббатства Лемонье. Так малограмотные франки переиначили на свой лад слово Элеймон, что значит — Милостивый. Когда-то этим именем звали александрийского патриарха Иоанна — основателя этой общины. Несколько раз в году все они съезжаются на собрание, многие живут в разных районах Иерусалима или за его пределами. Тогда эти люди выступают процессией к церкви Святого Гроба, и шествуют по нашей улице. Однажды я была тому свидетелем. Несмотря на строгое облачение — в черных плащах с белым крестом на груди мой сын их совсем не боится и, когда я вынесла его из дома, тянулся к ним со смехом.