И вот, наконец, взрыв ликования сотрясает воздух. Это, подобно ветру, разносится весть, что зажглась первая лампада. Все разом становятся на колени и затуманенными глазами следят за входом в храм. На порог выходит король. Его свеча зажжена от свечи епископа, а та — от ниспосланного с неба огня. Король подносит огонь своей свечи к десяткам других, протянутых навстречу, и разжигает их. И далее этот свет переходит от десятков к сотням, от них к тысячам и тысячам. Благоухание Святого Духа, сошедшего на Гроб, растекается все далее по улицам и храмам города. Бережно, прикрыв огонь ладонями, его разносят по домам. Люди, омытые счастливыми слезами, садятся за праздничную трапезу. А вокруг Гроба одна за другой продолжают разгораться лампады. Об этом извещают гонцы, бегущие сквозь улицы и возносящие славословия Господу. Многие, отведав праздничной трапезы, возвращаются в храм, чтобы еще раз узреть ниспосланную благодать. Сам король в этот день бывает здесь по несколько раз. И далеко за пределами Иерусалима слышны звуки труб, радующихся о Воскресении Господа.

Длится праздник. Многие спрашивают, чьи лампады горят в этот день ярче — латинские или греческие и сравнивают силу огня с истинностью веры. Известия на этот счет значат многое для вопрошающих и обсуждаются постоянно. Здесь на востоке не стихает соперничество между Римом и Византией и, приглушаемые лишь на время, множатся взаимные упреки в небрежении заповедями. Здесь на самой границе христианского мира, на берегу безбрежного и вспененного языческого моря вера особенно трепетна и уязвима. Огонь свечи, зажженный от Небесного огня, как нигде нуждается здесь в защите.

Карина

__  __

Со встречи с генуэзцами мы не испытали и половины невзгод, которые были суждены нам на трудном пути. Я ежечастно молилась об избавлении от бед, ведь они посылались и моему будущему ребенку. Я просила за него и за себя. Погоди немного, молила я, погоди, и я приму Твой выбор. Пусть только мой сын войдет в мир. Всего несколько лет, и я с благодарностью приму уготованную мне участь.

После того, как мы вырвались из плена, некоторое время плавание шло успешно. Без помех мы миновали греческие острова. Там капитан оставил часть груза, а взамен взял серную руду, которую добывают здесь прямо из раскопов на поверхности земли. По-видимому, он получил разрешение на это от своих важных пассажиров, нас же не спросил вовсе, так как обещал доставить без денег. Теперь он искал способ возместить убытки. Моряки говорили, что серы на этот раз было взято менее, чем обычно, но нам хватило вполне. Палуба разогрелась так, что ходить стало невозможно. Даже моряки, привычные ко всему, прыгали, как козы по горным склонам. Дерево укрыли полотном и постоянно поливали водой из-за борта. И даже теперь палуба дымилась, а запах серы, который пробивался насквозь, вполне довершал сходство с адской сковородкой. Так мы смогли познакомиться с ней еще при жизни.

Больше не хочу жаловаться. Кипр, куда мы, наконец, добрались, красивейшее место из всех, что мне пришлось видеть. Невысокие холмы вокруг пристани сплошь покрыты лесом. Сквозь зелень проступают белые стены монастырских оград, над верхушками деревьев возносятся церковные кресты. Здесь хозяйничают греки, остров находится во владении Византии. Гавань заполнена кораблями, которые следуют во все концы мира. Едва мы успели присоединиться к ним, как на корабль в сопровождении солдат явился для досмотра местный чин. Запах серы умерил его прыть, но чуткий нос реагировал не только на запахи. Нужно было видеть, как быстро он прошел к капитану, и его довольный вид при возвращении на палубу. Все это время наши таинственные спутники не показывались, и мне пришло в голову, что греков они опасаются не меньше, чем генуэзцев и мусульман.

Теперь нам предстояло ждать очереди на разгрузку. Впрочем, плаванье настолько утомило всех, что о вынужденном отдыхе мы узнали без огорчения. Кто мог тогда знать, какой бедой обернутся эти несколько дней?