Читаем Братья полностью

Пресс-конференцией было положено начало Первому всекитайскому конкурсу красоты среди девственниц. Были запланированы отборочный тур, полуфинал и финал. Все расходы кандидатки должны были оплачивать сами, только сотне финалисток оргкомитет конкурса должен был компенсировать их траты. За первое место полагался миллион юаней, за второе — пятьсот тысяч, а за третье — двести. Оргкомитет конкурса обязался отправить победительниц завоевывать Голливуд и сделать из них суперзвезд мирового уровня. Письма со всей страны хлынули лавиной, и почтовая машина опять стала оставлять каждый день у проходной по толстому мешку. На фоне такой небывалой активности наши уездные девки и их товарки из соседних уездов тоже бросились сломя голову подавать заявки. Они клялись и божились, что своего не упустят и непременно сделают так, чтоб все три первых места достались местным красавицам, а приезжих не подпустят и на пушечный выстрел. Многие из кандидаток давным-давно расстались с невинностью: некоторые были замужем, другие — уже в разводе, кто-то мирно сожительствовал с одним мужчиной, а кто-то — Бог знает со сколькими. Все они дружными рядами отправились в гинекологические отделения разных клиник и сделали себе операцию по восстановлению девственности.

А наши лючжэньские-то были настоящие лохи. Откуда им было знать, что такие операции делают по всему Китаю. Только когда в поселке объявился проходимец по имени Чжоу Ю, они поняли, что к чему. Чжоу поведал лючжэньцам, что теперича наступила эпоха коммерциализации невинности и сказал это один столичный экономист. Так наши простачки узнали, что не только конкурсантки благополучно восстановили себе девственность, но и уйма других женщин, вовсе не собиравшихся участвовать ни в каком конкурсе, захваченные мощной волной, вдруг решили, что девственность стоит ох как дорого и отправились в больницу на операцию. В один миг свои услуги по восстановлению невинности стали предлагать все — от крупных заведений в мегаполисах до деревенских медпунктов. Реклама операций заполонила теле- и радиоэфир и газетные полосы. В Интернете она вылезала на каждой странице. В аэропортах, на автовокзалах, в порту и на улице — она была везде. Чжоу Ю сообщил лючжэньцам, что восстановление девственности превратилось в самый прибыльный бизнес. Потом он добавил, что та самая коммерциализация невинности, о которой толковал пекинский профессор, «с вашего поселка-то и началась».

— Потому я и приехал, — заключил он.

К тому моменту народ уже ощутил на собственной шкуре, что такое эта коммерциализация. Местные уездные госпиталя и деревенские медсанчасти позавесили объявлениями всё — перила мостов, телеграфные столбы, дома, стены в общественном туалете. Куда ни глянь — везде красовались предложения восстановить невинность. Стоило уснуть, как реклама появлялась на двери; стоило сесть за обеденный стол, ее подбрасывали под дверь. Пойдешь за ботинками в торговый центр — непременно всучат листовку, купишь билет в кино — огребешь флаер, в ресторане раскроешь меню — а тут уже втиснута реклама! Вроде заказывал рульку в красном соусе, а она уже превратилась в восстановление девственности. И стар и млад обоих полов — все прекрасно знали, что такое эта операция, и говорили:

— Да это все равно что эпикантус* удалить, фигня.

Наша детвора читала нараспев, как стихи: «Операция длится тридцать минут под местным наркозом, не требует реабилитации, не оказывает никакого влияния на обычный ритм жизни, трудоспособность или месячный цикл».

Уездные госпиталя даже умудрились понавесить свою рекламу на велорикш. На красном пластиковом фоне красовались желтые иероглифы, а посередине была сделана дырка для головы, как в дождевике. У каждого рикши на спине и на груди было написано: «Вернем утраченную невинность. Операция успешна в 100 % случаев! 99,8 % остались довольны! 99,8 % в первую брачную ночь вновь видели кровь!»

Внезапная коммерциализация девственности только подлила масла в огонь конкурса. Деньги спонсоров и информационных партнеров стали стекаться на его счета, а сам он по-прежнему, не высыпаясь, обзванивал всех и вся в поисках новых желающих. Он целыми днями ревел в трубку охрипшим голосом: «Нельзя упускать возможность, шанса больше не будет, скорее, скорее, скорее…»