Читаем Братья полностью

Эмир принял с почестями. Меня он обнял и трижды коснулся щекой к щеке. Это означает самые теплые чувства. Сын был прощен, обласкан и отозвался о нас с большой похвалой. Потому и отец выказывал свое почтение. Он высок, величав с длинной седой бородой. Жоффруа меня удивил — по внешности он скорее похож на священника, чем воина. Впрочем, бледность, худоба могли быть следами длительного плена. Глаза, которые меняются не столь разительно, выдавали в нем мужа, пожалуй, подозрительного и заносчивого. Я не ощутил особой благодарности по отношению к себе — его освободителю. Он воспринял наше появление, как должное, и не преминул показать, что берет нас под свое покровительство. На следующий день я предполагал отправляться прямо с утра, но Жоффруа выразил желание обойти город. Эмир дал согласие неохотно, неизвестно, как сложатся дальше наши отношения. Но Юсеф присоединился к просьбе. Вместе с другими мусульманскими рыцарями — предосторожности, как мы видим, не лишней, он принял участие в нашей прогулке. Толмач рассказал, что, согласно мусульманским верованиям, Магомет просидел три дня на холме, прежде чем войти в Дамаск. И подтвердил, что Дамаск в точности напоминал ему рай, по которому водил его Аллах. Этим словам можно верить. Дамаск — самый красивый город из тех, что мне приходилось видеть. Здесь множество фонтанов и иных водоемов. Все они питаются из реки и водопровода, построенного еще римлянами. Он проходит под воротами, через которые мы въехали в город. На мусульманском наречии они называются Эль-Яги. До нас ни один из христиан не проезжал здесь верхом. И не проедет, иначе как по милости эмира, добавил Юсеф, глядя на Жоффруа. В городе есть множество подземных источников. Они не иссякают даже в самые засушливые годы. Потому здесь множество садов и обилие буквально райских фруктов. Здешние абрикосы называют у нас дамасскими сливами. Более вкусных и душистых плодов мне не приходилось пробовать. Воды столько, что самый последний бедняк может пользоваться ей без ограничений, ее журчание слышится постоянно. Можно только вообразить, как счастливы те, кто входит в этот город. Они могут стряхнуть с себя пыль пустыни и предаться долгожданному отдыху. Центр города перекрыт каменными галереями, в самый жаркий день здесь царит прохлада. Эти места очень многолюдны, но мы не испытали трудностей. Многочисленная свита разгоняла всех с нашего пути. Одно из мест на базарной площади открыто для солнца. Здесь я увидел вчерашнего убийцу. Он прочно привязан к столбу. Вся спина исполосована плетью. На моих глазах ему дали пить, после чего он пришел в сознание, и стал издавать пронзительные крики, перемежая их демоническим хохотом. Оказывается, сами мусульмане не знают, как обойтись с негодяем. Этот — из дьявольского сообщества ассаинов. Их наставляют, чем большим испытаниям подвергнутся на земле, выполняя волю Аллаха, тем быстрее попадут в рай. Приказчиком этого Аллаха выступает их главарь, направляющий кинжалы из замка в горах. Особое блаженство испытают те, кто, выполняя его волю, будут повешены или убиты. Потому эти скорпионы — язык не поворачивается назвать их людьми, — стремятся подвергнуться самому жестокому наказанию и оспаривают друг у друга это право. Обо всем этом, несмотря на высокомерие, поведал мне Жоффруа, который за время плена, узнал здешние обычаи. Правоверные, — Жоффруа сопроводил это слово презрительным смешком, — никак не решат, что лучше — быстро прикончить негодяев или пытать их как можно дольше, чтобы жестокость наказания превзошла презрение к смерти. Потому убийцу не спешат отпускать в ассаинский рай к дожидающимся его гуриям. Ассаины сеют вражду между мусульманскими владыками, заставляя их подозревать друг друга в тайных кознях. Никто не знает, где будет нанесен следующий удар.