Читаем Братья полностью

Среди троих пленных разбойников был опознан сын эмира по имени Юсеф. Некий купец, часто бывающий в Дамаске, опознал его из-за занавеса: юноша является одним из любимых детей эмира. Манеры юного гордеца выдают его происхождение. На королевском совете было решено обменять пленника на Жоффруа, находящегося в заточении у язычников. До сих пор выкуп, назначенный эмиром, был для нас чрезмерно велик, а предлагаемые условия ненадежны. Но теперь эмир сам пошел на переговоры. Больше всех волновалась Миллисента — жена Жоффруа. Все это время она продолжала упрекать Болдуина в бездействии. Но тот, если рассуждать по справедливости, не мог ничего поделать. Сирия находится с нами на грани войны, а король осторожен и не хочет подвергать хрупкий мир испытаниям. Сирийцы знают Жоффруа, как хорошего воина, и предпочитают держать его у себя. Но теперь решено действовать. Одного из пленников передали сирийцам из рук в руки. Вместе с ним отрядили купца Саломона, который часто бывает в Дамаске по торговым делам. Он должен изложить наши условия. Это Саломон — еврей, обратившийся в христианство, сделал все, чтобы избежать опасного поручения, но не смог уклониться. Королевское поручение передал горбун Жискар в моем присутствии. Жискар ведает пошлинами, торговля Саломона зависит от него. Саломон с одним из пленников был отправлен в Дамаск, мне было поручено стеречь Юсефа.

С тыльной стороны дворца есть помещение в несколько комнат и просторный двор, которые Болдуин велел предоставить пленнику. Свою несвободу тот ощущает лишь по окнам в металлических узорах, доставшихся от мусульман. Рисунок узоров так красив, что язык не повернется назвать их решетками. Юсеф может гулять во дворе, сплошь усаженном розами, охрана спрятана, чтобы не оскорбить его зрение. Юсефа кормят с королевской кухни, Болдуин приказал угождать во всех желаниях и велел сообщить об этом эмиру. Король полагает, что тот сможет оценить великодушие, проявляемое к его сыну. Трижды в день Юсефу приносят еду. Для этого избран брат Григорий — один из монахов, которые постоянно дежурят при кухне. Этот еще молодой человек родом из Бургундии обнаруживает склонность к чревоугодию, но относится к поручению добросовестно. Я могу подтвердить, сам делал выбор и наблюдаю за исполнением.

За два дня до того, о чем собираюсь рассказать, Карина видела странный сон. Будто к нам проник неизвестный, и только в последний момент его удалось спугнуть. Что он хотел, так и осталось неясным. Карине часто снятся пугающие сны, а ее служанка Зира требует, чтобы она передавала их содержание мне. Карина просит меня быть осторожным. Ее сны часто сбываются, я отношусь к ним с интересом и охотно следую ее советам. В день, о котором идет речь, брат Григорий чуть опоздал и оставил корзину с едой у двери, где ее должна была принять охрана. Как всегда, он был в своем облачении, с укрытой капюшоном головой. Все, подчеркиваю, было, как обычно, но я отметил про себя некоторую поспешность в его действиях и измененную походку — твердую и быструю, а не вихляющую задом, которая всегда веселила нас. По своей занятости он мог не дожидаться, пока охрана примет еду и быстро удалился. Скорее от безделия (в этом я могу признаться лишь Карине и Артенаку), я окликнул его. Обычно он останавливался, чтобы перекинуться со мной парой слов, но тут исчез, как привидение. Недоумевая о причине такой поспешности, я заглянул вглубь корзины. Там поверх укутанного горшка с жарким стоял поднос с яблоками не хуже тех, которыми соблазнили Еву. Стражник был готов отнести еду узнику, но меня остановило предчувствие, природу которого трудно определить. Такое бывает, зрелые люди подтвердят мои слова, а теперь и Карина твердила мне об осторожности. Я приказал не трогать корзину, а сам отправился на кухню, рассчитывая увидеть Григория. Но нашел его гораздо ближе, там, где улочка, ведущая с задов дворца, выходит на храмовый двор. Сначала я увидел валявшуюся в пыли сандалию, а вслед за ней торчащую из кустов босую ногу. Несчастный был без сознания, кто-то хватил его по голове, очнулся он только теперь — смущенный и недоумевающий. Я показал ему содержимое корзины. По естественному для обжоры любопытству, он часто совал в нее свой нос. Все было на месте, а теперь еще добавились яблоки. На пустыре за дворцом разгуливал десяток коз, пытавшихся обнаружить нечто съедобное среди выжженной травы, и я нашел, на ком испытать угощение.