Читаем Брат за брата полностью

– Все мои знакомые ребята, кому по двадцать, хоть раз фантазировали за бутылкой пива о грандиозном налете. Но нас с Феликсом от них кое-что отличало. Ты, Лео. Потому что именно ты говоришь: «Окей, мы сделаем это» – и ведешь за собой других.

Взрослые, независимые глаза.

– Вот, например, сегодня, Лео. После долгих лет ожидания. Что, по-твоему, чувствовала мама? Обед, она ждала нас всех. Сначала не пришел я. А потом легавые забрали тебя и перевернули дом вверх дном. Все, что ты делаешь, отражается на всех нас. И не имеет значения, что мы больше ни при чем. Мы все равно при чем.

– Ладно, малыш. Договорились. Я кладу миллион на твой счет.

– Предпочитаю сам зарабатывать свои деньги.

Винсент шагнул вперед, протянул руки и не ослаблял объятие, пока оно не закончилось. Потом он долго стоял в опустевшей прихожей, бережно прижимая к щеке костяшки пальцев. Они уже распухли и начинали болеть, пульсировать в такт с сердцем.

Винсента не покидало ощущение неправдоподобия.

Если бы не боль в руке, он не был бы уверен, что только что видел старшего брата. В первый раз за шесть лет – и в последний раз в своей жизни.

* * *

Темно. Холодно. Дороги скользкие, как всегда, когда температура пляшет в районе нуля.

– Через пятьсот метров, на перекрестке, сворачиваем.

Сэм сбросил скорость, рука на рычаге переключения передач, приготовился. Они с Лео ехали через Тумбу, знакомый жилой район, их семья жила здесь когда-то. Здесь родились планы парочки безумных ограблений.

Дом среди других домов, сосед среди соседей.

– Возле вон того голубого дома сворачиваем налево. А потом, через пятьдесят метров – снова направо.

Калитка в трехметровом заборе, увенчанном кольцами колючей проволоки. Там им предстояло остановиться. Он и не думал, насколько эта ограда напоминает тюремную.

Они встали возле новенькой черной «БМВ». Остальные участники встречи были уже на месте.

– 3D-принтер, Лео. Там, сзади, в коробке как ты и хотел. Не забудь потом. Добывать еще один через таможню… не успеем.

Сэм кивнул на практически пустой багажник, где лежал он – ключ, который откроет им двери к фазам «Тест» и «Полицейский участок», к финальному налету.

– Сержант Дувняк выражает вам благодарность.

Фары фургона погасли, и темнота стала еще темнее. На этом участке, в этом доме никто не жил. Они прошли по асфальту, такому же неровному, как и в его воспоминаниях; вода в рытвинах скрылась этим вечером под тонкой корочкой льда. Миновали большой гараж, который, когда Лео купил этот участок, был шоу-румом небольшой автомобильной фирмы, но на деле служил тренировочной базой: именно там составлялись планы банковских помещений – в масштабе, с кассовыми стойками из ДСП и манекенами, изображавшими операционисток. Достаточно места, чтобы отточить движения до совершенства – те сто восемьдесят секунд, что отводились на каждое ограбление, у каждого своя роль, все отрепетировано.

За гигантским гаражом ждал домик, где жили они с Аннели и где разрабатывались планы налетов. Он выглядел так же. Лучше всего для его описания годилось слово «сжатый». Девяносто квадратных метров (по крайней мере официально, он немного расширил площадь), поделенных на два этажа.

Сигарета, глубокие затяжки. Лео бросил взгляд на соседский участок. Красивая деревянная вилла, которой так восхищалась Аннели, ее представление об их будущем семейном доме.

У каждого своя клетка. Так оно и получилось.

Через забор теперь едва ли можно было что-нибудь рассмотреть – соседские кусты разрослись в маленькие деревья. Но Лео различил свет в одном окне – комната, которую он помнил как кухню. Та же семья. Зажечь стеариновые свечи, собраться за ужином. Они тогда жили, сами того не зная, рядом с самым опасным налетчиком Швеции. Сейчас эти люди сидели за столом и даже не догадывались, что по соседству совершается сделка между тем самым грабителем и представителями албанской мафии.

Лео затоптал окурок, кивнул Сэму и шагнул к двери дома, который когда-то был его. Табличка на стене слева, все еще «Дувняк» на белом фоне, от руки, под пластиковой коробочкой звонка. И по ромбовидному окну все еще хрустальным червем пробиралась трещина – спор с Феликсом перед последним ограблением.

Он нажал на дверную ручку, открыл.

Внутри дома знаки застывшего времени имели другой характер. Вонь из сливных отверстий, не прочищенных, покрытых слизью. Застоявшийся, сухой до искр воздух царапал глотку.