Читаем Брат (СИ) полностью

— Да я же в его дела не вникала, откуда, — протянула старушка. — Так, иногда парой слов перебросимся. Знаю вот только, что на рынке он точки держал, торговал там всяким. И вроде как он почему-то с хозяином этого рынка поругался, захотел, значит, на другой рынок уйти. У нас их тут несколько, и все недалеко. Что-то они там насчет денег поспорили, он мне как-то сказал, что будете теперь баб Тамар на другой рынок ходить, а я и внимания не обратила — чего мне, думаю, в чужие дела вникать, все равно не пойму я в них ничего. Ну вот. А потом, через несколько дней, слыхала я, как здесь они друг на друга кричали. Какие-то два парня, здоровых таких, покрепче тебя будут. Вот они к Степке пришли, он вышел на лестницу, и они здесь и начали ругаться. Я как раз на рынок тоже собиралась, а через дверь крики услышала, думаю — пусть сначала успокоятся, а то ведь и пришибут меня, старую, ненароком. А они ведь так кричали, что на весь подъезд слышно было!

— А чего кричали-то, бабуль, не помните? — от знакомых еще по прошлой жизни следователей я знал, что вовремя заданный уточняющий вопрос иногда может дать информации больше, чем весь остальной рассказ свидетеля.

— Ой, да я разве ж запоминала! Только стояла, дрожала, чтоб ко мне дверь не вынесли… Ну, вроде эти-то ему говорили, что, мол, не уйдешь ты просто так, а хочешь уходить — так плати. А Степка кричал, что ему надоело, что он к нему, к этому директору, в слуги не нанимался, и что он все равно уйдет. Вот так им и говорил. И что платить он ему ничего не будет, потому как и без этого он с него много-много лишнего взял. А те, которые от директора-то, ему и говорят: ну, если так решишь сделать, тогда тебе плохо будет, мол. Мы тебя, говорит, предупреждаем покамест по-хорошему.

— Так… а через сколько ему машину взорвали?

— Ох… Да где-то через неделю, почитай, или меньше даже. Ты уж меня извини, я подробностей-то не запоминала, чай, не думала же, что вот так вот будет-то все… — на старушкиных глазах выступили слезы.

— Да ничего страшного, бабуль, — я взял ее за локоть и спросил как можно спокойнее и увереннее: — А что за рынок-то, говорите?

— Дак а вот же здесь, у нас, — она повернулась к окну и стала показывать направление. — Вот сейчас на улицу выйдешь, направо повернешь, потом на перекрестке налево, два квартала пройдешь — и рынок. Мы все туда ходим, там продукты хорошие. Бывает, конечно, некоторые продавцы жульничать начинают, не без того, ну так мы их, значит, запоминаем и к ним не ходим уже. Зачем, когда хорошие есть!

— Это правда, — улыбнулся я, — незачем. Вы знаете, я ведь к Степке-то не с пустыми руками ехал, да теперь ему это не пригодится, а мне обратно с этими сумками ехать тоже неохота. Вот, возьмите, — я протянул бабке то, что заготовил для гулянки со Степаном, — тут фрукты, колбаса, сыр, хлеб, мясо хорошее, приготовить можно. Ну, водка, наверное, вам самой без надобности, но тоже пригодится: бутылка-то у нас в стране всегда — самая надежная валюта и еще долго такой останется.

— Ой, — взмахнула рукой старушка, — да куда ж это, милок, мне одной-то… Внуки-то, чай, не скоро еще приедут, пропадет ведь все…

— Ешьте, бабушка, ешьте, здесь все продукты хорошие, вы такие на свою пенсию не купите, — я пресек все попытки отказаться от сумок.

— Ай, сынок, ну ты… — бабулька, похоже, так растрогалась, что с трудом подбирала слова. Видимо, редко ей делали подарки. — А то, может, пойдем, я тебя чаем напою, с дороги-то?

— Да нет, бабуль, я поеду. Раз уж так получилось, значит, дела надо делать, а их много, — я снова улыбнулся на прощанье и зашагал вниз по лестнице. — Будьте здоровы!

— Спасибо, сынок, вот уважил старую…

Мне было жалко ее. Сколько их, таких пенсионеров, всю жизнь работавших на страну, а теперь вот не имеющих возможности даже треснувшее стекло дома заменить, не говоря уже о достойных продуктах к обеду? А в это время обнаглевшие рожи вроде этого директора рынка с его шестерками гребут баснословные деньги просто за то, что умеют напугать.

Я вышел на морозную мытищинскую улицу. Как там бишь она говорила-то? Направо, потом на перекрестке налево и два квартала вперед? Мне нужно было осмотреться на этом рынке и прикинуть, как тут все устроено и кто его держит. Эти мрази, которые вот так запросто убивают нормальных молодых парней, не должны спать спокойно. Особенно те, кто убили моего товарища, доброго и отзывчивого Степу. Он умел откликаться на чужую беду, но, судя по всему, недооценивал степень омерзительности собственных знакомых…

Я прогулялся по рыночным рядам. Что ж, рынок как рынок. Продукты, сигареты, у входа — точка с кассетами, чуть поодаль — шмотье, по углам кучкуются амбалы в куртках поверх спортивных костюмов. Все как везде. Чтобы молодой «новенький» посетитель рынка, который ходит по всей его территории и что-то высматривает, не привлек внимания этих самых амбалов, я купил для вида несколько яблок и пачку сигарет. Вроде бы все получилось, и никаких подозрений я не вызвал. Через час с небольшим я был уже в Москве.

* * *