Читаем Брат мой Волк полностью

И тут вдруг дверь рывком распахнулась, и на нее так и посыпались ледяные осколки.

– Закройте дверь! – сердито крикнула она.

Одна из собак прыгнула прямо на нее, осыпая ее снегом и подталкивая своим холодным носом под подбородок.

– Уходи! – крикнула Ренн. – Уходи! Плохая собака!

– Проснись, Ренн! – закричал Торак ей в самое ухо.

– Отстань! Я же сплю! – шептала Ренн, зарываясь лицом в снег.

– Нет, ты не спишь! – еще громче заорал Торак. Он и сам мечтал вот так лечь и заснуть, но сперва ему пришлось расширить пещеру, чтобы хватило места для него и для Волка. Затем он снова принялся будить Ренн. Если теперь она вновь уснет, то может и не проснуться. – Да проснись же, Ренн! Проснись! – Он схватил ее за плечи и встряхнул. – Ну давай просыпайся!

– Оставь меня в покое, – пробормотала она. – Со мной все в порядке.

Ничего себе в порядке! Лицо у Ренн распухло и воспалилось, все иссеченное снегом и льдом, глаза превратились в щелки. Пальцы правой руки затвердели и казались покрытыми воском, как у того мертвого из племени Благородного Оленя.

Расширяя пещеру, Торак все думал, сколько бы еще времени смогла продержаться Ренн, если бы они ее не нашли, и сколько времени еще сумели бы продержаться на этом ветру они с Волком, если б не обнаружили ее пещерку? Сил у Торака оставалось совсем мало, их вряд ли хватило бы, чтобы вырубить новую пещеру.

Из всех троих наилучшим образом держался Волк. У него была такая густая шерсть, что снег на ней даже не таял. Встряхнешься разок – и весь снег разом с тебя слетает.

Пошатываясь от усталости, Торак закончил расширять пещеру и заложил вход снежными комьями, лишь наверху оставив небольшое отверстие, чтобы мог выходить дым от костра, который он пообещал себе непременно разжечь. Затем он опустился возле Ренн на колени, с огромным трудом подсунул под нее спальный мешок и проворчал:

– Залезай.

Она ногой отпихнула от себя мешок.

Захватив в горсть побольше снегу, Торак принялся растирать ей щеки и кисти рук.

– Ой! – взвыла она.

– Сейчас же проснись, не то я убью тебя! – рассердился Торак.

– Ты и так меня уже почти убил! – сердито возразила она.

Понимая, что теперь еще нужно обязательно разжечь костер, Торак растер руки снегом и сунул их под мышки, чтобы немного согрелись. Когда чувствительность к ним вернулась – правда, вместе с болью, – он даже застонал.

– Что ты сказал? – спросила вдруг Ренн, садясь и стукаясь головой о свод пещеры.

– Ничего.

– Да нет, сказал. Ты, верно, сам с собой разговаривал.

– Я разговаривал сам с собой?! Это ты разговаривала со всем своим племенем!

– Ничего подобного! – возмутилась она.

– Болтала, со всеми болтала, – поддразнил он ее с улыбкой.

Наконец-то Ренн удалось стряхнуть с себя этот ледяной сон! И Торак никогда еще так не радовался тому, что кто-то на него злится.

Совместными усилиями они все же разожгли крошечный костерок. Огню топливо нужно не меньше, чем воздух, и они израсходовали почти половину своих дровишек, чтобы костер хоть немного разгорелся. На этот раз Торак не стал возиться с кремнями и трутом, вспомнив о том, что у них есть готовый огонь, тлеющий в древесном грибе. Но сперва этот крошечный огонек, спавший в берестяном коробке, просыпаться никак не желал, и Торак принялся старательно его раздувать, а Ренн кормила его кусочками трута, которые предварительно грела и сушила в руках. Наконец огонь все же вспыхнул, вознаградив их усилия маленьким, но веселым костерком.

С волос капала талая вода, зубы выбивали дробь. Ренн и Торак склонились над огнем, чувствуя, как оттаивают их руки и лица. Этот огонь куда сильнее согревал их души, чем тела. Всю жизнь они оба засыпали под мирное потрескивание костра, вдыхая горько-сладкий аромат древесного дыма, и сейчас этот горящий в снежной пещерке огонь был для них точно дыхание родного Леса.

Последнюю полоску вяленой оленины Торак честно разделил на троих. Ренн протянула ему бурдюк с водой, а он даже и не предполагал, до чего ему хочется пить. Сделав большой глоток, он сразу почувствовал прилив сил.

– Как ты меня нашел? – спросила Ренн.

– Это не я, – сказал Торак. – Это Волк. Я не знаю, как он это сделал.

Она немного подумала.

– А я, по-моему, знаю. – И она показала Тораку свисток.

Торак представил себе, как она в темноте дует в этот беззвучный свисток. «Ну и страшно же ей, наверное, было, совсем одной», – думал он. У него-то, по крайней мере, рядом был Волк!

Он рассказал Ренн о мертвом человеке из племени Благородного Оленя и о том, что нашел третью часть Нануака. Но не стал даже упоминать о тех мимолетных мгновениях, когда в голову ему приходила мысль, что искать ее больше не стоит. Ему было стыдно в этом признаться.

– Каменный светильник! – прошептала Ренн. – Я бы ни за что не догадалась.

– Хочешь на него посмотреть?

Она покачала головой. А потом сказала:

– Знаешь, я бы на твоем месте дважды подумала, прежде чем выйти из той пещеры наружу. Я бы, наверное, сочла, что лучше остаться там и переждать бурю, чем искать тебя в этом снегу.

Она вдруг притихла и довольно долго молчала. А потом прошептала:

– Что ж, в общем, я ведь так и поступила.