Еще на пустоши они набрали по небольшой охапке дров и даже на всякий случай приготовили маленький огонек, который несли с собой. Для этого они срезали гриб чагу, какие растут на мертвых березах, развели в нем огонь, а потом слегка притушили его, чтобы сухой гриб лишь чуть-чуть тлел. Тлеющий гриб они завернули в бересту, проткнув ее в нескольких местах, чтобы у огня была возможность дышать, и все это закутали в мох. Такой спящий огонь можно было нести хоть целый день – он тлел себе потихоньку, но в любую минуту готов был вспыхнуть, если его немножко раздуть и добавить трута.

Торак считал, что запасенного топлива им должно хватить, чтобы продержаться всю ночь до утра. Хотя, если поднимется пурга и придется несколько дней провести в снежной пещере, они наверняка замерзнут.

Но лишь когда они пошли дальше, Торак понял, почему нести Нануак так трудно. Он почти сразу почувствовал, какой тяжестью давит на него эта ноша, такая легкая с виду.

Вдруг Ренн остановилась, сдернула с глаз повязку из бересты и с ужасом выдохнула:

– А куда делся ручей?

– Что? – не понял Торак.

– Талая вода! Я только сейчас заметила. Ведь тут было целое озеро талой воды, а теперь оно исчезло, и ручей тоже исчез! А что, если нам попробовать выбраться отсюда, пройдя прямо вон там, под утесами?

Торак тоже снял с глаз повязку и, щурясь, стал вглядываться в сверкающие заснеженные просторы, но ничего разглядеть не смог: слишком слепило глаза.

– По-моему, я слышу ручей, – сказал он и сделал несколько шагов вперед, желая убедиться в своей правоте. – Может быть, он просто нырнул под снег, чтобы…

Все произошло совершенно неожиданно. Ни лед не треснул, ни ухнула, падая вниз, очередная порция слежавшегося снега. Не успев даже договорить, Торак полетел в бездонную пропасть.

Глава 24

Он так сильно ударился коленом, что даже вскрикнул. И тут же услышал шепот Ренн:

– Торак! Ты жив?

– Да вроде бы… – ответил он.

Но дело обстояло совсем не так хорошо: лишь крошечный ледяной выступ удерживал его от падения в бездну и неминуемой гибели.

В полутьме он все же сумел разглядеть, что упал в узкую трещину – раскинув руки, он легко мог коснуться обеих ее стен. Далеко внизу слышался шум талых вод. Похоже, там мчался бурный поток. Значит, ледяная река все-таки поглотила его… Как же теперь выбраться отсюда?

Ренн и Волк смотрели на него сверху. Ему казалось, что до них не более трех шагов. А может, и все тридцать.

– Зато теперь мы знаем, куда делись талые воды, – сказал Торак, изо всех сил стараясь держаться мужественно и спокойно.

– Ничего, ты не так уж глубоко провалился, – попыталась утешить его Ренн. – И даже ничего не уронил.

– И лук при мне, – подхватил он, надеясь, что голос его звучит не слишком испуганно. – И Нануак.

Действительно, мешочек из кожи ворона по-прежнему висел у него на поясе.

А вдруг он не сумеет выбраться? Навсегда останется в этой ледяной трещине, и Нануак будет похоронен здесь с ним вместе… а без Нануака нет ни малейшей надежды когда-либо уничтожить проклятого медведя. Значит, Лес будет приговорен к смерти; все живое в нем погибнет только потому, что он, Торак, не смотрел себе под ноги…

– Торак! – прошептала Ренн. – С тобой все в порядке?

Он хотел сказать «да», но вместо этого лишь невнятно каркнул в ответ.

– Не надо так громко! – испуганно выдохнула Ренн. – Новая лавина может обрушиться… или… твоя трещина возьмет и закроется…

– Вот спасибо! – пробормотал Торак. – Хорошо, что предупредила!

– На, попробуй за него ухватиться.

Ренн, опасно свесившись через край, опустила в трещину свой топор, крепко привязанный за топорище к ее запястью.

– Тебе меня не поднять, я слишком тяжелый, – возразил Торак. – Я просто стащу тебя вниз, и мы оба упадем…

«Упадем, упадем!» – эхом подхватили льды вокруг него.

– А ты не можешь как-нибудь взобраться повыше? – спросила Ренн; голос ее явно начинал дрожать.

– Я бы попробовал, – горько усмехнулся Торак, – если б у меня были когти. Как у росомахи.

«Когти, когти!» – пропел лед.

И у Торака возникла идея.

Очень медленно, страшно боясь соскользнуть с узенького выступа, он осторожно снял заплечную корзину и отыскал в ней оленьи рога. Рожки принадлежали тому самцу косули, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор. Они были короткие, но довольно острые. Если ему удастся привязать их к рукам, то, может быть, он сумеет вырубить во льду ступеньки и как-то вскарабкаться наверх.

– Что ты собираешься делать? – спросила Ренн.

– Сейчас увидишь.

Времени объяснять не было. Ледяной выступ под ногами с каждой минутой становился все более скользким, да и ушибленное колено сильно болело.

Сняв рукавицы, Торак вытащил остатки сыромятных ремешков и с их помощью привязал рога к запястьям. Это оказалось невероятно сложным делом – пальцы совершенно онемели от холода, и пришлось пустить в ход зубы. Наконец Тораку все же удалось затянуть узлы на кожаных ремешках.

– Придется немного поцарапать этот замечательный лед, – сказал он Ренн. – Надеюсь, ледяная река ничего особенно не почувствует.

Ренн не ответила.

Конечно же почувствует! Но разве у них есть выбор?