Читаем Брат мой Каин полностью

– Нет, сомневаетесь, – возразила Женевьева с болезненной улыбкой, как бы давая этим понять, что она обо всем догадывается. – Вы проверили все возможные варианты, кроме того, что он мог погибнуть от руки Кейлеба, потому что это кажется вам менее вероятным. – Откинувшись на спинку стула, она, наконец, заметила, что подол ее юбки лежит на каминной решетке, и почти автоматическим движением подобрала его. – И я, наверное, не имею права упрекать вас за это. Мне чуть ли не каждый день приходится слышать, как какой-нибудь мужчина бросил жену и детей либо ради денег, либо ради другой женщины. Только я хорошо знала Энгуса. Бесчестье для него не только являлось абсолютно неприемлемым, но и вызывало у него страх. Он боялся потерять честь, как кто-нибудь другой боится прикоснуться к больному проказой или чумой. – В голосе женщины теперь не чувствовалось прежней твердости, он дрожал, несмотря на все ее усилия держать себя в руках. – Он был по-настоящему порядочным человеком, мистер Монк, для него зло всегда оставалось отвратительным. Он видел его таким, как есть, и оно не казалось ему привлекательным.

Разум подсказывал Уильяму, что он слышит слова понесшей тяжелую утрату женщины, с сожалением вспоминающей об ушедшем любимом человеке, однако при этом сыщик инстинктивно догадывался, что она говорит правду. Именно таким Энгус всегда выглядел в ее глазах, и хотя он неукоснительно следовал собственным принципам, это иногда огорчало его жену и даже вызывало у нее отчаяние.

– Прошло столько дней, – проговорила она совсем тихо. – Боюсь, теперь уже никто не сможет доказать, что с ним случилось.

Монка охватило чувство беспричинной вины. Несмотря даже на то, что ему удалось восстановить действия Энгуса в день его исчезновения, он, возможно, так и не сумеет найти улики, подтверждающие причастность Кейлеба к убийству родного брата. В Лаймхаусе найдется немало способов, чтобы избавиться от трупа. Река там достаточно глубока, и мощный отлив регулярно уносит в море то, что в нее попадает, по ней то и дело поднимаются и спускаются грузовые суда, а кроме того, там сейчас хоронят в общих могилах умерших от тифа.

Детектив подбросил в камин еще полдюжины кусков угля.

– Чтобы объявить человека умершим, не всегда нужно обязательно обнаружить его тело, – осторожно заявил он, следя за выражением лица Женевьевы. – Хотя доказать убийство и вину Кейлеба будет, возможно, далеко не просто.

– Мне все равно, виновен Кейлеб или нет. – Миссис Стоунфилд не сводила пристального взгляда с лица собеседника. – Господь позаботится о нем.

– А почему не о вас? – спросил Уильям. – По-моему, вы заслуживаете этого гораздо больше… и куда как больше нуждаетесь в заботе.

– Я не могу ждать милостей, мистер Монк, – ответила женщина довольно жестко.

Детектив улыбнулся:

– Простите меня. Конечно, нет. Но я предпочел бы свести счеты с Кейлебом до того, как это сделает Господь. Я делаю все, что в моих силах, и у меня теперь больше сведений, чем во время нашей предыдущей встречи. Я нашел свидетеля, который видел Энгуса в Лаймхаусе в тот день, когда тот пропал. Ваш муж попался ему на глаза в трактире, где вполне мог встретиться с Кейлебом. Я разыщу других свидетелей. Это займет определенное время, но люди в конце концов заговорят. Главное, найти тех, кого нужно, и заставить их развязать язык. А потом я доберусь и до самого Кейлеба.

– А может, вы… – У Женевьевы появилась слабая надежда, но она не позволяла себе ухватиться за нее. – Меня на самом деле не интересует, сумеете ли вы доказать вину Кейлеба. – Губы у нее чуть дрогнули в призрачной улыбке. – Я даже не знаю, захотелось ли бы этого самому Энгусу. Это просто нелепо, вам не кажется? Какими бы разными они ни были и как бы Кейлеб его ни ненавидел, Энгус все равно любил своего брата. Он словно не мог забыть, каким тот был в детстве, и то доброе время, когда они оставались вместе до того, как поссорились. Он очень переживал всякий раз, когда отправлялся в Лаймхаус, однако не желал сдаваться. – Она отвела взгляд. – Иногда проходило несколько недель, особенно после какой-нибудь совсем жестокой размолвки, но потом мой муж все равно прощал брата и уходил к нему снова. В этих случаях он отсутствовал дольше обычного, словно ему требовалось время, чтобы наверстать упущенное… Наверное, возникшие в детстве связи не так легко рвутся.

– Он делился с вами подробностями о визитах к Кейлебу? – поинтересовался Монк. – Не говорил, где они встречаются или где они могли проводить время? Если вам удастся восстановить по памяти, как выглядело какое-либо из этих мест, это может оказаться весьма полезным.

– Нет, – ответила миссис Стоунфилд, чуть нахмурившись, словно постаравшись что-нибудь вспомнить. – Он вообще никогда об этом не говорил. Наверное, именно из-за его молчания мне иногда приходило в голову, что Энгуса влечет к брату не только любовь, но и ощущение вины.

– Вины?

Прежде чем Женевьева ответила, лицо ее сделалось чуть надменным, и она невольно приподняла подбородок едва заметным жестом.