Читаем Брат мой Каин полностью

Сыщик еще глубже засунул руки в карманы.

– Как это не помнишь, дубина?! – сердито проговорила женщина. – Пораскинь мозгами! В какой день это случилось? До того, как твоя тетка принесла тебе носки, или после?

– Как раз в тот день это и было, – угрюмо ответил ее муж. – Или за день до того… – Мужчина икнул. – Если раньше, значит, с тех пор прошло уже две недели, точно! Больше я вам ничего не могу сказать. – Повернувшись, он снова скрылся в доме.

Женщина протянула руку, и Монк дал ей шиллинг. Местные жители назвали именно тот день, когда пропал Энгус Стоунфилд, за это стоило заплатить щедрую сумму.

– Спасибо, – вежливо сказал детектив.

Схватив монету, женщина спрятала ее в своих необъятных юбках и отправилась вслед за мужем, захлопнув за собой дверь.

Уильям обернулся к Друзилле. Лицо ее выражало торжество победы, глаза сияли, и, казалось, даже кожа у нее светилась. Обрадовавшись, что им удалось узнать, что Энгуса в день его исчезновения видели на Собачьем острове, и выяснив даже, в какой трактир он заходил, Монк, находясь в обществе мисс Уайндхэм, ощутил еще больший подъем, еще глубже осознал, насколько прекрасна его спутница.

– А не зайти ли нам в «Артишок», чтобы немного перекусить? – предложил он, широко улыбнувшись. – По-моему, мы вполне это заслужили.

– Это точно, – весело согласилась Друзилла, взяв его под руку. – Мы попробуем у них самые лучшие блюда.

Когда они обедали в «Артишоке», Уильям попытался расспросить владельца трактира – грузного мужчину с багровым лицом и большим носом, приплюснутым в результате какой-то давней травмы. Однако тот оказался слишком занят и явно не собирался отвечать на вопросы, не имеющие отношения к оплате счета. Поэтому Монку не удалось выяснить ничего, за исключением того, что в таком месте встреча двоих мужчин вполне могла остаться незамеченной.

Потом они заходили в несколько магазинов и пробовали обращаться к прохожим, но в этот сумеречный туманный день их встречалось не слишком много. Где-то около трех часов сыщик предложил Друзилле отвезти ее домой. К вечеру заметно похолодало, и к тому же пронизывающая сырость пробирала их до самых костей, да и его спутница, наверное, здорово утомилась.

– Спасибо, но вам незачем меня провожать, – с улыбкой ответила девушка. – Я знаю, вы намерены продолжать поиски, пока не стемнеет.

– Нет, я обязательно должен вас отвезти, – настаивал Монк. – Здесь вам никак нельзя оставаться одной.

– Ерунда! – бросила в ответ Уайндхэм. – В этом смысле мы равны. Я понимаю приличия, но не люблю, когда меня считают недотепой. Остановите мне кеб, и через час я буду дома. Если станете намекать, что я вам в тягость, вы лишите меня того удовольствия, которое я сегодня получила. – Ослепительно улыбнувшись, она со смехом продолжила: – К тому же мне придется расстаться с чувством выполненного долга. Я прошу вас, Уильям. – Она впервые назвала его по имени, и Монку показалось весьма лестным услышать его из ее уст.

Этот довод оказался решающим. Уступив ее просьбам, детектив проводил Друзиллу до ближайшей оживленной улицы, где остановил кеб, помог ей подняться, заплатил извозчику и подождал, пока экипаж не исчез в призрачной дымке. Туман сгустился настолько, что даже огни отъехавшей повозки сделались невидимыми в течение нескольких минут. Затем Монк вернулся обратно и потратил на расспросы и поиски еще не менее часа. Однако ему ничего не удалось узнать, кроме исполненных страха слухов о Кейлебе Стоуне, изображавших его в далеко не лестном свете. Тот, похоже, вел весьма скрытную жизнь, появляясь и исчезая, когда сам того пожелает, и всегда оставаясь злобным и склонным к насилию.

Чем больше сведений накапливалось у Уильяма, тем больше он убеждался в том, что Энгус Стоунфилд действительно мертв и что он погиб от руки брата, когда копившиеся в Кейлебе долгие годы ненависть и ревность привели, наконец, к взрыву.

Но как доказать это перед судом присяжных? Как добиться того, чтобы его собственная уверенность получила вещественное подтверждение, а не осталась лишь сознанием вопиющей несправедливости, злодейства и неразрешимого вопроса? Детективу не удалось отыскать труп, и, возможно, его никогда не найдут. Все, что он знал теперь о Кейлебе, свидетельствовало о его жестокости и редкостном эгоизме, однако этот человек был в то же время достаточно хитер и имел немало друзей в прилегавших к реке кварталах, готовых его укрыть, которые наверняка уже прятали его раньше, когда ему угрожала опасность.

Однако Монк наверняка превосходил Стоуна в умственных способностях и воображении. Он шел медленным шагом, двигаясь почти на ощупь в сменившемся темнотой тумане.

До его слуха едва доносился приглушенный звук шагов других прохожих, возвращавшихся домой в этот вечер. Огни проезжавших мимо экипажей напоминали луну, плывущую в густой туманной дымке. Удары подков о заледеневшую мостовую тоже казались глухими.