Читаем Брат-чародей полностью

Есть простой способ проверить, по настоящему ли серьёзны твои вдруг вспыхнувшие чувства. Надо посмотреть, что перевешивает на чаше весов: стремление похвастаться выплёскивающимися из тебя такими небывало яркими переживаниями или желание хранить их в секрете, в глубине сердца.

Ни Гражена, ни Дженева так и не решились поделиться друг с другом. Конечно, в обычных обстоятельствах острый приступ влюблённости, случившийся у одной из них, несомненно был бы замечен другой; пошли бы расспросы, намёки и дело, в конце концов, благополучно завершилось бы жаркими перешёптываниями и переахиваниями. Но в том-то и была вся загвоздка, что влюбились они одновременно. А в таком состоянии любой временно слепнет и глохнет ко всему, что не касается его собственных чувств и того, к кому они направлены.

Дженева в тот день так и не нашла Юза. Может быть, это было и к лучшему; по крайней мере, у неё оказалось немного времени, чтобы успокоиться и прийти в себя после пережитых треволнений. На следующее утро она, вопя что-то несусветное, не замедлила броситься ему на шею и обязательно расцеловала бы, если он вовремя не увернулся. Её радостно-извиняющаяся благодарность хоть и жутко запоздала, но всё же была принята благосклонно. Юз казался довольным.

Гражена, наоборот, вела себя непривычно тихо. В эти дни, до следующей встречи с Айна-Пре, ей пришлось много чего передумать. Прежде всего постоянно ловила себя на сомнительной мысли: а не показалось ли всё это ей? Не привиделось ли, как во сне? Уж очень тот образ чародея, который она до сих пор знала, не вмещался во вдруг произошедшее между ними. Уж слишком всё это казалось неправдоподобным, невозможным, нереальным…

Окончательно не скатиться к безопасному решению "он просто хочет подшутить надо мной" помогала живая до мельчайших деталей память о мгновении того просящего выражения глаз Айна-Пре. Таким не шутят, такое не сыграть.

Когда они встретились следующий раз, настороженная Гражена первым делом заглянула в его глаза. Самого того просящего выражения в них, естественно, уже не было, но его следы удалось разглядеть. И она успокоилась.

Теперь её не задевала его саркастическая грубость, которой он, как и раньше, предпочитал общаться с ней. Теперь она просто ясно видела её изнанку, ту мягкую почву, откуда росли её крапивные корни. И Гражена разве что фыркала, когда Айна-Пре был особенно в ударе.

По молчаливому согласию, все темы про чародейские дела вообще и про разбитые стаканы в частности были пока отложены. И только однажды Айна-Пре завёл странный разговор.

— Держись подальше от Башни чародеев. Особенно в полнолуния.

Они сидели на песчаном берегу одной из мелких заводей Гленмара. Слева, над зарослями низкорослых деревьев, как раз высилась верхушка Башни. С этого расстояния она выглядела почти хрупко. Гражена, разморённая тёплым, солнечным полуднем, смешливо хмыкнула.

— А то превращусь в летучую мышь? Или чё ещё?

— Да и в любое другое время тоже, — никак не поддержал её игривого настроения чародей. — Нет, если тебя туда кто-то отправляет из наших, или нужно идти по делам, тогда не выёживайся. Делай, что говорят. Но сама — или с кем-то из своих балбесов — ни ногой! Поняла?

— Нет, — нахмурилась Гражена и села собраннее.

— Это уже не важно. Главное, делай, как я говорю. Тема закрыта.

Выпрямившись окончательно, Гражена задумалась. По опыту она уже знала, что сейчас ей больше ничего не удастся выпытать. Приказ же (а это действительно был приказ, не просьба и не совет) казался не только странным, но и излишним. После того путешествия — позапрошлой зимой, на пару с Дженевой — её больше никогда не тянуло к поискам приключений в сторону Башни.

Словно в награду за её нерасспрашивание Айна-Пре сам, уже мягче, добавил.

— Я тебе когда-нибудь всё расскажу. Не сейчас. Потом.

И на этом уже тема была закрыта окончательно.

Единственный, кто заметил подозрительные изменения с Граженой, была многоопытная леди Олдери. Чтобы разузнать подробности, выбрала привычный ей окольный путь: стала чаще и как бы случайно сталкиваться с Дженевой, болтать с ней о пустяках, приглашать чаёвничать. Та ничего странного в этом интересе не приметила, так что вскоре леди Олдери была в курсе дел племянницы: чему сейчас учится, с кем общается, куда ходит развлекаться, что читает и так далее. В результате у неё возникло несколько имён-предположений, но всё какие-то расплывчатые. В конце концов, скорее для очистки совести, чем всерьёз, написала письмо отцу Гражены, барону Трене, в аккуратных выражениях приглашая того погостить и повидаться с дочерью, и пустила дела идти своим чередом.

* * *