Читаем Браслет певицы полностью

Убийство это было обставлено в мистическом духе – мышь, укус на шее, труд об оккультизме на столе… Самое неприятное, что только можно себе вообразить. Выглядело всё, как страшная месть нежити невеже и критикану Брюстеру. Если так, то всё указывало на то, что убийцей, реальным, а не сверхъестественным, был русский князь. Ведь это он сказал при гостях, что встречал смерти, признаки которых говорили о вмешательстве сверхъестественных созданий. И речь как раз тогда зашла о летучих мышах. Эта очевидность подозреваемого заметно расстраивала Суона.

Князь, несомненно, располагал к себе. Но не это ли было его целью? Явился сам в Управление, разоткровенничался, блеснул умом – и вот уже создал о себе благоприятное впечатление. Уж больно благоприятное, досадовал Суон. Что ж, если князь так любезен, пусть попробует выкрутиться и на этот раз. Инспектор тут же написал исключительно вежливую записку князю Урусову, прося об очередной приватной встрече, и даже не удивился, что ответ прибыл чрезвычайно быстро, с тем же посыльным. Урусов сообщал, что будет ждать в клубе в Мэйфэр.

В клубе, где ещё было немного посетителей, инспектора незамедлительно проводили в уединенный кабинет. Урусов уже ждал его. Он сидел за столом, накрытым к ланчу, рассматривая журналы, и любезно предложил Суону присоединиться к трапезе и разговаривать запросто.

– Господин Урусов, у меня для вас известие самое плачевное, – официально начал Суон. – Полковник Брюстер был убит вчера.

Урусов, без сомнения, был потрясён. Суон даже не ожидал такой реакции – без сомнения, сыграть такое не смогла бы и Мелисанда фон Мюкк. Суон даже пожалел о своей подозрительности – русский был явно шокирован известием. Но князь быстро справился с собой, и некоторое время молчал. Хотя его рот слегка подёргивался судорогой, глаза были непроницаемы.

– Скажите, князь, у вас есть алиби на вчерашний вечер? – без обиняков, но тоном более человечным спросил инспектор.

– Нет, сэр. Ничего такого, что отвело бы от меня подозрения. Я вернулся от Бёрлингтонов, немного почитал и заснул. Никого не видел.

– Благодарю вас за откровенность. А есть ли у вас в гардеробе плащ, или пальто с пелериной?

– Есть, инспектор, – горько усмехнулся князь. – Я приобрёл его сразу по приезде в Лондон. Мне это показалось так по-английски…

– Что же, ваш дипломатический статус для вас спасителен при таких обстоятельствах, – покачал головой Суон. – И вот ещё один вопрос, князь. Простите, если он покажется несколько странным. Вы сказали мне, что не очень опытный спирит. А каково ваше мнение о… о вампирах и всяком таком?.. – Суон покрутил рукой в воздухе неопределённо, а Урусов с подозрительностью посмотрел на него и некоторое время молчал.

– Скажите, инспектор, у вас была нянька? – неожиданно спросил князь.

– Нянька? – опешив, переспросил Суон. Из глубины памяти смутно выплыло лошадиное лицо няни Мэгги. – Да, пожалуй, была…

– А моя нянька была из бывших крепостных отца, привезённая из имения, из деревни, – Серафима. Она в городе тосковала, пела мне старинные песни, а когда мама́ и папа́ принимали гостей, а меня отсылали с Серафимой, она садилась на свой сундук и рассказывала всякие сказки. Вот, её любимые рассказы были про живых покойников: как они ночью из гробов своих встают, кровь человечью сосут, а с третьим криком петухов в свои могилы возвращаются и от крови живой пухнут, – князь говорил голосом тихим, глухим, и у Суона по спине побежали мурашки. Князь продолжил будничным тоном:

– Матушкина горничная ей говорила: «Молчи, дура, молодого барина до смерти запугаешь!», а сама сидит – ни жива, ни мертва, слушает и ещё просит, особенно про то, как в деревне Серафимы выкопали всем миром какого-то бедолагу из могилы, под Вербное воскресенье, и осиновым колом в гроб прибили. Уж не знаю, чем именно тот покойник им не угодил, вернее – не помню, нянька наверняка в подробностях рассказывала. Боюсь, что мой нервический изъян, – князь запросто показал пальцем на свою щёку, – был приписан неуёмной фантазии бедной няньки. В былые времена её бы на конюшне запороли… Я очень её любил, царствие ей небесное… Каким-то удивительным образом матушкин спиритизм и нянькины рассказы слились в моём воображении, я в детстве плохо различал – где выдумки, а где – реальность. Но, дорогой инспектор, я уже не ребёнок. Хотя иногда реальность ставит меня в тупик. Вернее, то, что принято называть «реальностью». Но это не означает, что я готов безусловно поверить в то, что мне рассказывают.

Суон слушал очень внимательно. Рассказ князя и его замечание о «реальности» произвели на него впечатление. Он и сам знал, что реальность эта – вещь весьма условная. Реальность заканчивалась где-то на пороге ателье мисс Ивы, это Суон чувствовал совершенно определённо.

– Что же… Я вас могу понять отчасти.

– Вы, вероятно, уже узнали о том, что вчера вечером полковник Брюстер очень интересовался вампирами? – спросил Урусов, словно подтверждая своё подозрение о причине такого неординарного вопроса.

– Да, мне сообщили. И что вы об этом думаете?