Читаем Брандмаузер полностью

Мой следующий визит должен был состояться в «Фирме» к полковнику Линну. Я тоже не ждал этого разговора. Терпеть не мог просить.

Третьим пунктом моего списка была квартира 3A в Палас-Гарденс в Кенсингтоне. Чёрт возьми, я был в отчаянии. Я не видел, чтобы «Малиския» решала мои финансовые проблемы.

Мой выход на рынок фриланса лишь укрепил мою невольную зависимость от Фирмы. С момента перепалки с Джошем в Вашингтоне полтора года назад у меня не было оружия. Линн, конечно же, был прав, когда сказал, что мне должно быть повезло, что меня не заперли в какой-нибудь американской тюрьме. Что касается британцев, то, по-моему, они всё ещё решают, что со мной делать – посвятить в рыцари или заставить исчезнуть. По крайней мере, мне платили две тысячи долларов в месяц наличными, пока они чесали голову. Этого хватало на лечение Келли примерно в течение семидесяти двух часов.

Линн ясно дал понять, что гонорар никоим образом не подразумевал никаких изменений в моём статусе; он не выражался прямо, но по его взгляду я понял, что я всё ещё ничтожество, шпион, никчёмный агент, выполняющий грязную работу, за которую никто другой не хотел браться. Ничего не изменится, если я не уговорю Линна выдвинуть меня на постоянную должность, а времени было в обрез. Он собирался досрочно уйти на пенсию и поехать на свою грибную ферму в Уэльсе, когда закончит управлять отделом в феврале. Я понятия не имел, кто его заменит. Вчера вечером, связавшись с мессенджером, я узнал, что Линн примет меня в 1:30.

Если бы я когда-нибудь вернулся в мужской клуб, зарплату увеличили бы до 290 фунтов в день за операции и 190 фунтов за тренировки, но пока я был в дерьме. Шансов продать этот дом не было никаких; он был в худшем состоянии, чем когда я в него въехал. Я купил его за наличные, но не мог взять под него кредит, потому что не мог подтвердить свой доход.

После увольнения из армии мне стали выдавать наличные в конвертах, а не регулярную зарплату.

Выйдя из теплой ванны в холодную ванную комнату, я быстро вытерлась и надела кожаные штаны.

Из-под обшивки бачка я достал свой 9-мм универсальный самозарядный пистолет HK (Heckler & Koch), массивный полуавтоматический 9-мм пистолет с прямоугольным лезвием и два магазина на тринадцать патронов. Кобура была моей обычной, её можно было засунуть за пазуху джинсов или кожаных брюк.

Сидя на крышке унитаза, я разгрыз пластиковый пакет и зарядил патроны. Я всегда ослаблял пружины магазина, когда оружие не было нужно. Большинство задержек происходит из-за неправильной подачи патронов из магазина: либо магазин не до конца вставлен в рукоятку пистолета, либо пружина магазина слишком долго находилась под напряжением и не срабатывала. Первый выстрел может не дослать следующий патрон в казённик.

Я зарядил оружие, вставив магазин в рукоятку и убедившись, что он полностью встал на место. Чтобы подготовить оружие, я оттянул верхний затвор назад указательным и большим пальцами и отпустил его. Рабочие части сами собой выдвинулись вперёд и дослали верхний патрон из магазина в патронник. У меня дома было три универсальных самозарядных пистолета: два были спрятаны внизу, когда я был здесь, и один под кроватью — небольшой трюк, которому я научился у отца Келли много лет назад.

Я проверил патронник, слегка отведя назад верхний затвор, положил оружие и запасной магазин в карман, перекинул рюкзак через плечо и запер дом.

Снаружи меня ждал мотоцикл моей мечты, красный Ducati 966, который я подарил себе одновременно с домом. Он стоял в гараже, ещё одно каменное чудо архитектуры 1930-х годов, и порой мне казалось, что только звук его двигателя, пробуждающегося к жизни, спасал меня от полного отчаяния.

8

На дорогах Лондона царил хаос. До Рождества оставалось ещё много дней для шопинга, но судя по количеству машин, этого не скажешь.

Когда я ехал из Норфолка, было холодно, пасмурно и уныло, но, по крайней мере, сухо. По сравнению с Финляндией это были почти тропики. Я добрался до Марбл-Арч чуть меньше чем за три часа, но дальше двигаться предстояло медленно. Лавируя между машинами, я посмотрел на Оксфорд-стрит, где сверкали и мерцали украшения.

Казалось, пора доброжелательности царила повсюду, кроме рулей застрявших в пробке автомобилей и моей головы.

Я этого боялся. В доме в Хэмпстеде, куда я позвонил вчера вечером, работали две медсестры, которые под наблюдением психиатра ухаживали за Келли круглосуточно. Несколько раз в неделю они возили её в клинику в Челси, где доктор Хьюз вёл приём. Круглосуточное наблюдение за Келли обходилось мне чуть больше четырёх тысяч в неделю. Большая часть из 300 тысяч, которые я украл у наркокартелей в 97-м, вместе с её трастовым фондом, была потрачена на её образование, дом, а теперь и на лечение. От неё ничего не осталось.