Читаем Бракованная полностью

Люди думают, он мной гордится, любит… Но я-то прекрасно знаю, что на самом деле из себя представляю. Я — не более чем статусный аксессуар. Я рядом со Львом, чтобы он выглядел хорошо и отлично себя чувствовал, это моя главная роль, я отлично ее играю, меня к ней годами готовили в семье Габарашвили. Муштровали по шестнадцать часов в сутки.

За хорошую работу муж задаривает меня красивой одеждой, у меня шикарная машина с личным водителем, дорогие украшения. А еще боль, одиночество и чувство беспомощности из-за того, что я не могу ничего изменить.

Величаеву часто говорят: смотри, Лев, какая у тебя красавица жена, уведут, будь осторожен, такая женщина может вскружить голову любому мужчине. Да, наверное, я выгляжу так, будто могу кружить головы, крутить хвостом и держать мужа на коротком поводке, заставить его бояться, что могу уйти к другому. На самом же деле… Хочется икать от страха при мысли, что Лев может заподозрить меня в интрижке. И каждому, кто советует Льву быть начеку, хочется выцарапать глаза.

— Соберись, Эвочка… — пытаюсь себя успокоить.

Я только что вернулась из города, поэтому макияж в порядке. Отточенными движениями привожу в порядок и прическу, а платье на случай неожиданного выхода в свет у меня всегда заготовлено. Классический черный никогда не подводит.

Я давно слушаюсь Льва практически на автомате — привыкла, подстроилась. Мне ведь надо как-то жить, сосуществовать с ним. Другого пути для себя не вижу — мне его не дали, этот другой путь.

Лев верховодит, а я подчиняюсь. Мы живем по этому принципу уже целый год. Именно так Величаев видит наш брак, и другого не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Взрослые люди не меняются. Не меняются?

Глава 34. Бракованная

Через год:

Понедельник 25 апреля 2022 года

7:30

Лев

— Эвелина, а ты уверена, что сделала всё, чтобы эмбрион прижился? Мне кажется, недостаточно постаралась… — начинает знакомую песню отец.

Замечаю, как Эва давится завтраком, тут же закашливается, запивает яичницу чаем.

— Я делала всё, что велел врач…

— Отец, оставь эту тему… — цежу сквозь зубы.

— Прямо слово в собственном доме нельзя сказать! — тут же заводится он. — Вы сделали второе ЭКО, и опять без результата. Я могу хотя бы спросить невестку, достаточно ли аккуратна она была? Может быть, пропустила что-то важное!

Эва снова кашлянула, ответила сдавленным голосом:

— Я выполняла абсолютно все рекомендации врача.

После этого Снегирёк коротко извиняется, бросает недоеденный завтрак и уходит.

Она всегда так себя ведет, если заговаривают на темы, которые ей не нравятся. Даст ответ, как ей кажется, исчерпывающий, а потом удерет, растворится в этом доме так, что только по камерам найдешь, и то далеко не сразу.

— Обязательно нужно было заводить эту тему за завтраком? Не вздумай так больше делать!

Снегирёк и без того похудела из-за всех этих нервов с ЭКО и беготни по врачам. Скоро ветром будет сносить, она должна нормально есть.

Отец игнорирует мои слова в свойственной ему манере и продолжает возмущаться:

— Я не понимаю, как ты сам не видишь очевидного! Она не хочет детей и делает всё, чтобы не забеременеть!

Я с трудом подбираю с пола челюсть.

— С чего ты это взял?!

— Невооруженным взглядом видно… — хмурит он брови.

— Мне не видно! — отвечаю строго. — Больше не нужно заговаривать о беременности с Эвой, ясно?

Отец не отвечает, лишь щурит глаза, и я понимаю: его терпения надолго не хватит. Впрочем, я тоже не образец терпеливости. Беременность — больная тема не только для Эвы.

Запихиваю в себя остатки омлета и тоже выхожу из столовой.

Угораздило же влюбиться в бракованную…

Снаружи здоровая, внутри тоже, как доказывают мне врачи, а не беременеет. Будто в ней есть скрытый изъян, который никак не могут обнаружить. Что-то сломано, не работает.

Мы с ней всё перепробовали. Считали дни цикла, делали тесты на овуляцию, проверили каждый сантиметр тела Эвы на предмет скрытых болячек, которые могли бы помешать, даже попытались сделать ЭКО. Толку ноль, дырка от бублика, зеро…

Успокаиваю себя лишь мыслью, что мы женаты всего два года. Бывает, что беременность случается и через три, и через четыре года — таких историй полно. На крайний случай есть еще суррогатное материнство, усыновление в конце концов. Конечно же, это не то… Я хочу своего ребенка. Сотни тысяч раз воображал, как буду показывать друзьям и знакомым мою беременную Эву, а в ночные часы гладить ее живот, чувствовать, как дитя толкается изнутри, здоровается со мной.

Я ходил бы с Эвой на УЗИ, слушал сердцебиение ребенка, был бы с ней рядом, когда придет время малышу показаться на свет. Всего этого с суррогатной матерью не переживешь. Уж тем более ощущения будут не те, если сын приемный. Не пойми какая там ДНК, а мне надо лучшую. Воюй потом полжизни, ведь ребенок — не товар, обратно не вернешь.