Читаем Бракованная полностью

Не признаваться же ей, насколько для меня значимы ее сообщения.

«Ты в любом платье красивая…» — ну это вообще слюнявая хрень.

Нанять копирайтера, что ли? Пусть напишет мне несколько образцов красивых ответов. Отец с детства меня учил — если не можешь что-то сделать или не хочешь — найми профессионала. Так я нанял для докладов по истории своего учителя истории, для курсовых работ в университете своего же научного руководителя, он и диплом мне потом написал.  Во взрослой жизни я вообще занимаюсь исключительно тем, что принесет мне максимальную выгоду. Написание слезливых сообщений явно не входит в эту категорию.

«Интересно, можно ли доверить такое копирайтеру из рекламного отдела?» — всерьез задумываюсь я.

Продолжаю в пол-уха слушать речь отца и кручу телефон в руках, и тут мне на почту приходит письмо. Автоматом открываю, и мое сердце пропускает еще пару ударов.

Пришел новый отчет от нанятого мной актера.

Мгновение, и у меня кровь начинает стучать в висках — мое стандартное состояние в первые минуты после получения очередного доклада о том, как моя женщина сходила на свидание с другим.

Обычно я читаю отчеты в гордом одиночестве, но уйти не могу, и ждать не могу тоже, слишком важно для меня это. Впрочем, обычно в этих отчетах ничего такого, поэтому решаю посмотреть прямо на совещании. Сажусь в кресло поглубже, опускаю руку под стол и открываю почту. Не хочу, чтобы кто-то глазел на мой телефон.

Отчет небольшой, мне не нужно много времени, чтобы рассмотреть четыре фотографии.

На первой Эва стоит в какой-то огромной примерочной, смотрит себе за спину удивленным взглядом. Ее пышные волосы прикрывают плечи, спину, однако всё равно видно, что она всего лишь в колготках, а сверху если что-то и есть — максимум бюстгальтер.

«Что за…» — мой мозг грозит свариться прямо в черепной коробке, уже практически валит пар из ушей.

Следующее фото — что-то вроде селфи. Алексей отвел руку с телефоном, смотрит в камеру, прижимая к себе Эвелину. Та прячет лицо на его голой груди, но легко узнаваема даже со спины — такие волосы, как у нее, редко встретишь. А еще она… в свадебном платье… с огромной пышной юбкой, заполняющей всё пространство.

Третье фото — тоже селфи. Одной рукой Алексей держит телефон, а сам наклонился к шее Эвы, делает вид, что целует, на самом деле ухмыляется в камеру. Снегирёк также стоит спиной, она всё еще в платье, но уже приспущенном, а соблазнитель намотал ее волосы на кулак.

Четвертое фото — женская задница, снятая сверху. Смачная такая, упругая, голая, а на ней мужская рука, так понимаю, Алексея.

И внизу текст:

«Я заработал свои деньги!»

— Венок ты себе на могилу заработал, гондон… — шиплю сквозь зубы. — Себе венок и ей…

Глава 25. Осколки

Через час:

Лев

Я не помню, как закончилось гребаное совещание, как сел в машину, как добрался до дома. Кажется, проходит миллион минут, прежде чем поднимаюсь на второй этаж. Иду в спальню и нахожу там Эву.

Она в свадебном платье, мать ее так… Стоит возле зеркала, что-то там разглядывает на лифе. Видит меня и резко взвизгивает:

— Ой! Ты не должен видеть меня в свадебном платье! Выйди, пожалуйста!

Вот это наглость высшей категории. Она еще смеет что-то просить?!

— А ты не должна трахаться в платье, купленном на мои деньги, с каким-то гондоном! Ясно тебе?! — ору так, что Эва пригибает голову.

Ее глаза мгновенно расширяются.

— О чем ты говоришь, Лев? — она спрашивает тихо, но я слышу.

— Не строй из себя бо́льшую дуру, чем ты есть!

Была бы умная, прошла бы проверку.

Оглядываю ее.

Она в том же платье, что и на фото. Оно ей идет, Эва как с обложки журнала. Как же обманчива бывает внешность, что только ни скрывается за показной невинностью...

Эта тварь не постеснялась… позволила себя отыметь прямо в свадебном салоне, в свадебном платье. А что, прозаично. Вот как знатно она отблагодарила меня за красивую вещицу. Трахнулась с актеришкой.

Перед глазами у меня всё плывет, иду к Эве как в тумане.

Хватаю мерзкую тварь за волосы, собранные сзади в гульку, подтаскиваю к столу и придавливаю к столешнице левой стороной лица, чтобы голова была повернута в нужном мне направлении. Достаю телефон, открываю злосчастное фото и сую ей под нос.

— Что это? — ору на нее во всю мощь своих легких. — Что это, мать твою, такое?!

Продолжаю придавливать голову Эвы к столу, из последних сил сдерживаюсь, чтобы не ударить ее об стол носом. Всё же хочу услышать ее ответ, а она только таращится на телефон и будто бы не дышит.

— Не молчи! — рычу на нее.

И внезапно чувствую, как меня кто-то хватает сзади, оттаскивает. Оборачиваюсь — это Павел с Семёном.

— Вы охренели? — ору на них так, что, кажется, дребезжат стекла. — Я вас уволю! Отпустите немедленно!

Но те, наверное, впервые в жизни даже не думают подчиняться, просто тащат меня в коридор.

— Шеф, успокойтесь… Натворите дел, потом сами жалеть будете… — говорит Семён.

— Ты что себе, мать твою, позволяешь?! — ору на телохранителя. — Тебе кто право давал принимать за меня решения?

— Никто, шеф… — бубнит он.

— Пропусти! — ору на него, пытаясь пройти обратно в спальню.