Громче всех в студии аплодирует Минди, а мой брат поднимает вверх большие пальцы обеих рук. Я на седьмом небе. Это никак не связано с выигранными деньгами, тем более что они еще не упали на счет. Это никак не связано с самолюбием, удовлетворенным тем, что по центральному телевидению я буду выглядеть умником, особенно учитывая вопросы, на которых я сел в лужу. Это связано с тем, что сбылась моя мечта, которой я грезил с десяти лет. Я был так одержим тривией, что люди, которые оказывались на подиуме Jeopardy! казались мне супергероями. Теперь, смотря передачу, я вижу простых смертных: мамаш начинающих футболистов, балующих своих деток университетских профессоров, которые надеются наскрести немного денег в дополнение к скромному доходу, временно безработных фрилансеров или тех, кому запойное чтение и энциклопедические познания никогда не помогали подолгу задерживаться на хорошей работе. Но когда я был юнцом, эти люди казались мне настоящими гладиаторами, блестящими и бесстрашными, чья несомненная слава послужила для меня главным подтверждением того факта, что никакие знания, сколь экзотическими они бы ни казались, не могут быть лишними.

Я никогда не знал, что отвечать треплющим тебя по затылку тетушкам и похлопывающим по спине дядюшкам на вопрос, кем я хочу стать, когда вырасту. Но в глубине душе чувствовал, что честно надо было бы отвечать именно это. Только это.

Теперь я понимаю Джерри Харви. Мне не важно, что я могу проиграть следующую игру. «Я счастлив уже тем, чего добился».

Глава VII

Что такое сочинение?

Тривию всегда кто-то пишет. Она не появляется просто так из ничего, распечатав саму себя на печатном станке братьев Паркер, либо слетев с губ Алекса Требека, либо выведя себя на экран суперкомпьютера того типа, который Капитан Кирк[92] умело перегружал с помощью логических парадоксов. Кому-то приходится сидеть и физически писать вопросы.

Это может казаться слишком очевидным, но это одна из тех вещей, которые мы редко принимаем во внимание. Перефразируя комика Джейкоба Коэна (уже в возрасте за сорок случайно начавшего использовать сценическое имя Родни Дэнджерфилд), авторам тривии никто — никто не отдает должное! Trivial Pursuit и другие настольные игры никогда не указывают имен анонимных фрилансеров, которые трудились над тысячами вопросов. Премия «Эмми» за достижения в области телевидения вручается в отдельных категориях сценаристам мыльных опер, программ для детей и семейных шоу, но не авторам викторин. Часто номинируемые авторы вопросов Jeopardy! вынуждены соревноваться во всеохватной категории «Особые сценарии» с литературными светилами, которые творят для «Шоу Эллен Дедженерес» и The View.

Я ничего не имею против тех храбрецов, которым приходится вставать ни свет ни заря, чтобы писать реплики для раздражительной Джой Бехар или Стар Джонс, но сочинение тривии, по большому счету — это задача принципиально иного уровня сложности[93]. Критики заслуженно превозносят «сценаристские» телешоу, например «Западное крыло» или «Девушки из Гилмора», за их насыщенные, многословные диалоги, но моя головокружительная первая игра в Jeopardy! напомнила мне, что никто не вкладывает в единицу времени больше материала, чем сценаристы Jeopardy!. По сравнению с бесконечной пулеметной очередью вопросов и ответов Jeopardy! «Девушки из Гилмора» — это наполненная паузами пьеса Пинтера, а «Западное крыло» — созерцательный фильм Бергмана.

Но, скажете вы, писать тривию наверняка легко. Жизнь, как мы убедились из школьного курса, изобилует различными фактами. Берешь какой-нибудь факт, ставишь в конце знак вопроса — и вуаля! Получите тривию! Все равно что ловить китовую акулу (кстати, самую большую рыбу в мире) в бочке с водой. Результат предрешен. Успех гарантирован.

Но это все иллюзия. Библиотеки могут быть переполнены фактами, однако искать тривию на их сухих, пыльных полках — это все равно, что намывать золото. Сверкающих зерен мало, и встречаются они редко. Как говорится во вступлении к одной ранней книге тривии, «между цветком тривии и сорной травой деталей» лежит пропасть. Иными словами, вся тривия — это факты, но не все факты — это Тривия с большой буквы «Т». Я не могу точно объяснить разницу, но знаю, что она есть. «Комедийный актер Альберт Брукс учился в Технологическом институте Карнеги в Питтсбурге» — это факт. Так же как и то, что рост Альберта Брукса — 5 футов 10 дюймов[94]. Но это не интересует никого, кроме его портного. А знали ли вы, что комедийный актер Альберт Брукс был вынужден взять псевдоним, потому что его настоящее имя Альберт Эйнштейн? То-то. Вот это — Тривия.