Читаем Brainiac полностью

Здесь кроется фундаментальная проблема Кубка по викторинам. Вы задаете вопросы только по тем фактам, с которыми можно столкнуться в обычной жизни? Если так, вы рискуете надоесть опытным игрокам, для которых рамки обычной жизни уже давно слишком тесны. Они будут возмущенно закатывать глаза, в сотый раз слыша один и тот же старый добрый вопрос про Честера Артура, и требовать все более и более экзотического знания и информационных деликатесов. Но если вы уступите и начнете задавать вопросы про легендарного первого человека в мифологии Мадагаскара (Адриамбахоманана, как выяснили участники последнего национального первенства ACF), то приведете в первобытный ужас новичков.

Кроме того, вы превратите Кубок по викторинам в странное, герметичное состязание, где игроки достаточно компетентно отвечают на вопросы про книги, которых они никогда не читали, про картины, которых не видели, и науки, которых не изучали, только потому, что они уже раньше слышали похожие вопросы. «Речь идет о „Славянских танцах“? О, это всегда Дворжак. Отвечайте: „Дворжак“». При этом самого Дворжака, несмотря на то что он изумительный композитор, за пределами игрового зала могло бы с тем же успехом вообще не существовать. Он лишь элемент, кластер знания, который необходимо иметь в голове для успешной игры; примерно как шахматные дебюты для шахматистов или слова, начинающиеся на «ш» или «щ», для игроков в скребл.

«Ты читал „Последние капли вина“?» — спросил меня Роб Хентцель за день до моей поездки в Карлтон. Роб — президент NAQT. Он проводит свыше 2,5 тысячи часов в год, сочиняя вопросы и организуя чемпионаты по викторинам за символическое вознаграждение. Мы сидим в гостиной его дома в Миннеаполисе, где он живет со своей женой Эмили, в прошлом звезды команды Карлтона по викторинам. На самом деле, «духовным отцом», обвенчавшим их год назад, был Эрик Хиллеманн, купивший мандат на проведение таинства за $5 в интернете. Между нами над камином висела заключенная в рамку пергаментная карта, контуры которой показались мне незнакомыми. Роб объяснил, что это карта мира, по которой он водит свой модуль в игре Dungeons & Dragons.

Я признался, что не читал «Последние капли вина», хотя и знаю — из какого-то вопроса, само собой, — что это исторический роман времен Древней Греции, написанный южноафриканкой Мэри Рено.

«Там есть момент, когда герои посещают Олимпийские игры или, может быть, Истмийские игры. Не помню точно. Но они обсуждают то, как люди, побеждающие в беговых дисциплинах, становятся одними большими ногами. Выше ног у них нет никакой силы. Они не солдаты. Все, что у них есть, — эти огромные ноги, благодаря которым они способны бежать так быстро. И они все одинаковые».

«Но ведь это издевательство над самой идеей Олимпизма! Ее смысл заключался совсем в другом! Игры задумывались для хорошо сложенных, гармонично развитых граждан-солдат, которые, ко всему прочему, могли быстро бегать».

«Похожие мысли возникают у меня в отношении Кубка по викторинам. Он задумывался для хорошо сложенных, гармонично развитых граждан, которые, ко всему прочему, обладают большим багажом знаний. А в результате превратился в забаву для тех, кто посвящает себя изучению обязательного списка реалий, которые могут встретиться только в играх и никогда не пригодятся в обычной беседе».

Конечно, в этом есть доля преувеличения. Практически любой ветеран викторин с радостью расскажет вам, как сильно изменил его жизнь кругозор, сформированный благодаря участию в игре. Именно постоянные требования знания творчества Джейн Остин впервые побудили моего друга Роба прочитать ее произведения — теперь она его любимая писательница. Сабаш Маддипоти, уникум из Университета Чикаго, чьи 11 вопросов, взятых за игру в чемпионате NAQT 2003 года, можно сравнить со 100-очковым рекордом Уилта Чемберлена в НБА, поделился со мной, что благодаря викторинам открыл в себе страсть к искусству Ренессанса. Крейг Баркер, бывший игрок команды по викторинам Мичиганского университета и чемпион студенческой Jeopardy! использует исторические анекдоты, почерпнутые из вопросов, чтобы освежить атмосферу уроков истории, которые он ведет в родной Ливонии.

Эрик, фанат рок-н-ролла, благодаря вопросам Кубка по классической музыке изменил старому увлечению с сонатами Бетховена. «Моя коллекция музыки теперь наполовину состоит из классики», — признаётся он. Но главное, ему доставляет удовольствие иметь хотя бы примерное представление обо всем на свете. «Мне не нравится слышать что-то и понятия не иметь о том, что бы это значило, — говорит он. — Я хочу понимать все шутки в сериале „Девочки Гилмор“».