Сталкер Косой Иван вернулся в полис вчера вечером. Сперва, конечно, решил дела с Антоном Васильевичем. А потом, уже заполночь, мы встретились с ним в Нижнем районе, в просторечии — Городе даунов. Потому как незачем Антону Васильевичу знать о моих делах со сталкерами. Нет, папа — человек адекватный. Да и как иначе он стал бы Олигархом? И интересуют его сейчас марки, а не картины. Где Косой эти марки добывает — ума не приложу. Неужели они могли где-то сохраниться? Или он их криминальным путём?.. Да нет, у Антона Васильевича дистанционный психозонд, а его не обманешь. Криминальный антиквариат папа в Пирамиду не допустит. Умный он у меня. На сотни лет вперёд смотрит.

Особняк у Косого не то чтобы роскошный, но в Городе даунов — вполне себе достопримечательность. Правда, уже посвечивает. Ночью красиво. Гранитная статуя у входа изображает самого Косого в полный рост, в полном сталкерском облачении — в освинцованном комбезе со станнером наперевес. И призрачное это сияние из «греческих» глазниц… Жуть.

Ваня и в самом деле косой. Смотрит, кажется, куда-то в угол, а при этом — на тебя. Говорит, для сталкера очень полезное свойство. Очень, говорит, сбивает с толку противника, когда целишься в него.

Интересная жизнь у сталкеров. Ведь целый необитаемый мир вокруг, чего там только нет! Когда-нибудь обязательно напрошусь в экспедицию.

В Нижнем районе натуральной пищи не найдёшь — синтетика. У Вани же на столе яблоки-дичка, притащил оттуда. И свежайший каравай из личной пекарни Антона Васильевича. И жареный заяц. Говорит, своими руками подстрелил. И Василиса, жена Косого — спортивная девушка, блондинка, у-шу занимается. Фигура… пружина, а не девушка. Интересно, у него в каждом полисе такая Василиса? Вот и рифма случилась: в полисе Василиса.

Косой со мной очень вежлив. Антон Васильевич говорит — невоспитанные сталкеры не выживают. Одна-две экспедиции — и всё. Где речь идёт о ценах от ляма грамм-эквивалента и выше, там грубым быть нельзя. Поэтому всё по имени-отчеству и на «вы». Иван Сергеевич да Олег Антонович. Вот он мне о чудесах рассказывает и вроде бы в угол смотрит, где стоят бронзовые каминные часы. Не антиквариат, но под старину и массивные. Чрезмерно массивные. Для сталкеров в предметах главное — масса. Такие тонкие материи, как изящество, эстетика и дух старины — им чужды. Я их понимаю. Девяносто процентов жизненного времени — риск непрерывный. Где-то застрял на периферии — и пошёл массу терять. А теряется она невозвратно…

Цену Иван Сергеевич набивал в своей манере: с ужасными подробностями. Про развалины древнего города, полыхающие в ночи вампирическим кровавым свечением. Про черный скелет-дарк, что левитировал над светящимся холодным ртутным блеском диваном, удерживаемый от того, чтобы взмыть в небо, — потолка в доме-призраке не было, — лишь весом картины, которую он, Иван Сергеевич, спас от дематериализации. Цена, понятно, определялась не именем автора картины, а затраченной на экспедицию массой. Ну, понятно, и моральными издержками.

Торговались долго. Косой успел выложить с десяток подобных историй и ближе к рассвету наконец вынес картину.

Да. Это был праздник. Мой походный мюоноскоп моментально «сделал стойку», как только я приблизил детектор к полотну. Подлинник! Мюонно-резонансный спектр грунта давал полное соответствие по базе данных именно для Пикассо. А визуальный анализатор структуры мазка показал девяносто восемь процентов соответствия! Подпись, правда, оказалась фальшивая. Но это ничего. Это в истории искусства встречается часто. Я пробил по базе общее изображение. Картина называлась «Философия сферы» и считалась бесследно исчезнувшей во время Второй мировой войны после бомбардировки Кёльна — нынешней западной окраины нашей Северной Конференции полисов.

Картину надо было брать обязательно. И я взял. Сбросил Косому его лямы и не без трепета приложил свою Карту к обратной стороне холста. Наверное, это передалось мне от отца, этот сакральный трепет, когда соединяешь вещь со своей жизнью…

Джош

Я тупо смотрел на ручной дисплей Карты. Быть этого не может. Целое деление на абсолютной шкале. Достал из подсумка, с которым вчера ходил в Нижний район, саму Карту. И на её трёхмерном дисплее всё та же потеря целой единицы уровня жизни.

Тупо уставился в окно. С высоты тридцатого этажа нашего личного Здания, подсвеченная со всех сторон, хорошо видна Пирамида Антона Васильевича. Там, рядом с нею, заложен фундамент и моей будущей Пирамиды. А будет ли теперь у меня будущее? Девять дней такого падения — и меня нет. Даже светляком не успею побыть. Говорят, светляком быть приятно, первое время.