— Нет, Катя, нет. Немного выпиваем. Совсем немного.

— Ты обманываешь! Если сейчас же не скажешь, что с тобой, я завтра же приеду.

— Ни в коем случае, — возразил я, полагаю, решительным тоном. — Теперь, когда мне лучше, могу и сказать: сердце прихватило. Давление подпрыгнуло. Но сейчас лучше — честно тебе говорю. Не волнуйся, милая.

— Ах, Олег… Нанырялся там… Сердце! Забываешь, что ты уже не молоденький.

— Это точно, Катенька. Знаешь что? Купи себе белое платье до пят.

— Зачем? — удивилась она.

— Так принято, чтоб невеста в белом платье…

— Олег, это что — твои вечные шуточки?

— Никакие не шуточки. Я делаю тебе предложение выйти замуж.

Я слышал ее дыхание.

— Алло, Катя! Ты слышишь?

— Да…

— Мы поженимся. Ты родишь дочку. Непременно дочку, потому что сын уже есть. Слышишь?

— Да…

— И у нас будет куча внуков. В дальнейшей жизни. Ну вот, я сказал тебе всё, что хотел сказать. Катя, какая в Москве погода?

— Хорошая… — По ее тону я слышал, как она ошеломлена.

— Ну, до встречи. Я люблю тебя.

Я выключил мобильник и сел на тахте, нашаривая ногами тапки. Фрося, белая пушистая красавица, шла мимо, высоко держа хвост. А Сережа, вошедший в комнату в конце телефонного разговора, может, в первый раз не дернул Фросю за хвост. Он стоял в нескольких шагах и внимательно смотрел на меня карими, так похожими на Катины, глазами.

— Анна Тихоновна зовет чай пить, — сказал он.

Утром первого сентября мы простились с этой достойной женщиной. Она вручила Вадиму полиэтиленовый пакет, наполненный испеченными накануне пирожками с капустой.

— Так и не нашли вы свой Китеж, — сказала она, пожимая нам руки. — Приезжайте еще. Не забывайте Заволжье.

— Никогда не забудем, — сказал Вадим.

«Ты-то забудешь за первым же поворотом», — подумал я. А вот со мной навсегда останется этот городок, и Анна Тихоновна со своим альбомом и шитьем шляпок, и сине-серый морской простор водохранилища.

Навсегда останется плач девочки из затонувшего города.

Кажется, я всё же нашел свой Китеж.

Наш дилижанс мчался по шоссе на запад, к Москве. Вадим вел машину ровно. Слева и справа долго летели леса — сплошные темно-зеленые полосы. Потом потянулись поля, перелески, мягко освещенные солнцем. День был пленительно хорош. «Еще не всё потеряно для жизни человека на этой удивительной планете», — думал я, погружаясь в дремоту. На заднем сиденье Сережа как включил при отъезде транзисторный приемник, так и не выключал его. Негромко вещали дикторы, вступала музыка, потом снова что-то бормотали… На дорожном указателе промелькнуло слово «Вязники»…

Вдруг я насторожился. Передавали что-то ужасное.

— Сделай громче, Сережа.

— …захватили школу, — грянуло из приемника. — Группа террористов заперла в спортзале несколько сотен учеников и учителей…

— В каком это городе? — крикнул Вадим, скосив на меня взгляд.

— В Беслане, — сказал я.

Ярослав Веров

Бозон Хиггса

И что с этим делать?

Сталкер